– Я бегу к вам!

– Сиди в каюте, тут и так хватает людей.

Марина, слыша разговор, перевела на камеру на пирсе. Толпа на пирсе пыталась отвязать сухогруз, но швартовые канаты предательски не хотели отстыковываться.

– Руби, руби их к черту!
– слышался крик Анатольича из трубки.
– Сидите дома!

Анатоличи бросил трубку. Костя сел возле Марины, она вцепилась в его руку, испуганно глядя на экран.

С каждым вздохом воздух становился все более тягучим, не давая насытиться кислородом. Люди бегали по пирсу задыхаясь от давящей духоты, чувствовалось в наэлектризованной атмосфере начало большой бури.

Корабль раскачивало на уже набиравших силу волнах, по палубе бегал капитан и часть команды, отдавал беззвучные команды на пирс, его не слышали. Кто-то боролся с заклинившим механизмом, кто-то, почти вслепую от застилающего глаза пота пилил циркулярной пилой нитку за ниткой швартовочного каната.

– Ну, что у вас там?
– раздался требовательный голос Павла Сергеевича в ухе у Анатольича.

– Работаем!
– крикнул в ответ Анатольич, пытаясь ломом сдвинуть непонятно почему заклинивший механизм натяжения каната.

– Надо эвакуировать команду, не успеем отвести судно.

– Капитан не хочет. Его разобьет о пирс в щепки. Что говорят акустики?

– Борис сказал, что будет около 12 балов. Черт с ним с кораблем.

– Погоди-ка, - Анатольич напрягся, вместе с ним на лом надавило еще двое крепких парней, и механизм, страшно щелкнув, отпустил один из канатов, - один готов!

– Даю пять минут, потом эвакуация, и чтобы я ни кого на пирсе не видел!

– Слушаюсь, - Анатольич поправил наушник и что есть силы заорал, - пять минут и все!

Первый срезанный канат, натянутый отталкиваемым волнами судном, лопнул, почти сбив с ног слесаря. За ним, как по цепной реакции, начали отрываться остальные.

– Давай, давай!
– кричал Анатолич капитану, который, конечно, же его не слышал, и сам понимал, что нужно делать.

Сухогруз, набирая полный ход, непозволительно медленно удалялся от станции, подбадриваемый уже сильно осмелевшими волнами.

– Собрать инструмент, всем покинуть пирс!
– кричал в передатчик Анатолич, ветер усиливался, и было трудно расслышать даже самого себя.
– Быстрее, быстрее!

Он покидал пирс последним, задержавшись около выгруженных с сухогруза контейнеров. Они стояли в несколько рядов, по три в колонне, закрепленные тонкими стальными тросами.

– Павел Сергеевич, - Анатольич нажал кнопку вызова на передатчике.

– Закончил работу?

– Да, все покинули пирс.

– Хорошо. По нашим расчетам сухогруз успеет отойти из зоны урагана.

– Что хорошего. Что будем делать с контейнерами?

– А что с ними делать?

– Унесет их к черту!

– А что ты предлагаешь?

– Ничего, я информирую.

– Понял. Вали оттуда, если понадобится, подымем со дна, не в первый раз.

– Да, не в первый, что ж не перевезли в хранилище?

– Это у Томпсона надо спрашивать, он запретил к ним прикасаться.

– А, понятно, тогда пошел.

Анатолич забежал в бокс, потрогав на прощание стеклянный купол. Панели подрагивали на ветру, заглушаемый ветром механизм методично складывал купол, скрывая панели в открывшейся нише.

Сквозь нарастающий вой ветра прорывалась сирена, оповещая жителей станции о чрезвычайной ситуации. Окна зданий закрывались бронированными ставнями, по периметру станции поднимались из глубин платформы массивные волнорезы, отливаясь черной бронзой в зловеще красном отблеске грядущего урагана.

– Мы должны немедленно убрать контейнеры на нулевой уровень!
– влетел в кабинет к Павлу Сергеевичу мистер Томпсон.

– Это невозможно, все работы на пирсе запрещены до окончания ЧС, - спокойным голосом ответил Павел Сергеевич. Он не посмотрел на вошедшего, заполняя журнал.

– Вы что, не понимаете, что оборудование может погибнуть?! Немедленно, я сказал, немедленно, выводите людей!

– Мистер Томпсон, - Павел Сергеевич внимательно посмотрел на него.

– Я не имею права и не буду подвергать жизнь людей бессмысленной опасности. Работа в условиях шторма на пирсе запрещена, как и любая другая работа на станции. На данный момент все буровые отключены, реактор переведен в режим ожидания.

– Мы не можем это просто там оставить! Куда делось судно? Мы еще не произвели полную выгрузку!
– Томпсон ходил по кабинету, яростно сжимая кулаки.

– Судно отправлено за пределы границ шторма, иначе его бы разбило о наш пирс. Мне не хотелось бы напоминать, но это было Ваше решение складировать все на пирсе, хотя мы неоднократно предлагали складировать на основном складе.

Томпсон яростно посмотрел на него, но потом нехорошо улыбнулся.

– Это саботаж, я безусловно отражу это в моем докладе, Вы же меня понимаете, Павел?