– Мы уже имеем два факта прохода акул через контур, а если вспомнить события, случившиеся после перехода последней отметки...

– Мы уже определили, что тогда имело место некорректная работа системы "Заслон". Мы не будем больше возвращаться к этому вопросу, это понятно?!
– Томпсон уже не скрывая гнева, перешел почти на крик.
– Ваше присутствие здесь больше не требуется. Все инструкции получите от руководителя работ господина Козлова.

Константин посмотрел на Павла Сергеевича, тот утвердительно кивнул. Свернув свой блокнот, Константин вышел. Дверь закрылась, скрыв собой раскаленную атмосферу переговорной.

Поверяло легким ветерком, вдалеке слышались веселые голоса, задорный смех, Костя, продолжая стоять у двери, медленно остывал, глубок вдыхая этот воздух свободы.

Браслет несколько раз провибрировал, в кармане настойчиво что-то пищало. Он вспомнил, что не выключил передатчик, Костя достал надрывающийся наушник и вставил в ухо.

– Ты где?
– голос Марины выдал беспокойство, - освободился?

– Освободили, - коротко ответил он.

– Это мы слышали, - Марина долго молчала, - мы с Борькой ждем тебя, есть что показать.

– Честно говоря, я устал, - искренне вздохнул Костя, - может потом?

– Это недолго, давай быстрее, - Марина отключила связь.

Войдя в акустическое отделение, Костя почувствовал запах свежей выпечки, живот тут же напомнил о своих правах, призывно заурчав военный марш.

– Чай будешь?
– спросила Марина, видя как он пристраивается рядом с тарелкой с булками.

– Не откажусь, без сахара.

Марина схватила чайник и побежала за водой. Костя взял верхнюю булку и примерялся, какой край откусить первым.

– Что думаешь?
– спросил его Борис, не отрываясь от монитора, открыв одно ухо, огромные наушники почти полностью обхватывали его голову.

– Ничего не думаю, сам знаешь, наше дело телячье, - Костя прожевал последние слова, откусив почти половину булки.

– Думаешь, Павел Сергеевич не сможет повлиять?

– Думаю, что Павел Сергеевич здесь последний раз, собственно как и я, да и ты, уж извини.

– Я все понимаю. Моя лаборатория стоит слишком дорого, эти метры и так стоили очень много.

– Никто не считает, сколько что стоит, в глазах Правления только цифры. Честно сказать, я и сам хочу закончить, устал.

– Не, это ты сейчас так говоришь. Можешь кого-нибудь другого обманывать.

– Мне иногда кажется, что ты прикидываешься слепым, за дураков нас держишь.

– Нет, не прикидываюсь. Я все же не совсем слепой, а за дураков никто вас не держит, и так все понятно.

– Вот гад!
– Костя принялся за вторую булку и кивнул входящей Марине на Бориса.
– Он только что нас дураками назвал.

– Так это он вас назвал дураками, меня он не посмеет, верно, Боря?
– Марина хищно улыбнулась, поигрывая пальцами правой руки.

– Тебя ни за что, - ответил Борис, потирая травмированную руку.

– Вот видишь, а все потому, что он меня любит, - Марина по-детски рассмеялась и захлопала ресницами.

– Чай давай, сирена, - Костя пытался делать серьезное лицо, но глядя на жену ничего не получалось.
– Что вы хотели мне показать такого?

– Ты пей свой чай, а то еще пропустишь самое важное, - Марина села рядом и настойчиво протягивала ему еще одну здоровую булку. Видя его сомнения, она пояснила.
– Мы их видеть уже не можем, это все тебе принесли.

Получив разрешение, он с удовольствием принялся за очередную.

– Как в тебя столько влазит, и ведь не толстеешь, гад, - недовольно буркнула она.

– Все потому, что я работаю головой, - самодовольно ухмыльнулся Костя.
– давай, включай.

– Я это отфильтровал из сегодняшней записи, сигнал очень слабый, но вполне ровно прощупывается, надень наушники, - Борис протянул ему свободную пару.

– Не хочу, давай на внешний монитор.

Комната заполнилась белым шумом, который постепенно сменился глухой тишиной, всасывающей нутро куда-то далеко. Костя поморщился и отложил недоеденный кусок. В животе поднималась странная тяжесть, голова медленно наливалась горячим свинцом.

Марина надела звукоизолирующие наушники и жестами показала, что она это уже слышала, ей хватило.

Тяжесть из живота медленно слилась в единое целое с головой, поглотив все тело в тягучую массу. Сквозь тянущий низкочастотный шум послышался тонкий, еле слышимый звон, подобный удару по сильно перетянутой струне, быстро нарастающий и в ту же секунду гаснущий.

Костя обхватил голову руками, сильно сжав ладонями виски. Марина обеспокоенно смотрела на него, кровь от лица стремительно отливала, оставляя холодную восковую маску вместо лица.