Они двигались шеренгой, Кермадек шел впереди, Аталан прикрывал их сзади, а Пен и его спутники шествовали точно в середине. Мальчик шел рядом с Синнаминсон, глазами обшаривая лес, его органы чувств были напряжены. Он всматривался в тенистые места и на верхушки деревьев, выискивая признаки жизни, и очень часто находил их. Инкрим гудел деятельностью живых созданий, которые на каждом шагу вызывали удивление. Птицы часто имели совершенно незнакомую окраску и оперение. По земле сновали небольшие животные, напоминавшие ему белок и бурундуков, но были явно кем-то еще. Эта долина и жившие в ней существа были древними, как сказал Кермадек, а из этого следовало, что их предков можно было бы отыскать в мире, который существовал до Великих Войн. Естественно, что здесь не было ничего, что было известно Пену в его собственном мире.

Солнце поднялось в небе над горами, но вниз через листву его света проникало очень мало. Ночные тени оставались плотными и нетронутыми, а воздух свежим и прохладным. Казалось, что в этой долине постоянно сумерки из-за отсутствия дневного света и летнего тепла. Лес создавал свой собственный, весьма своеобразный климат.

Время от времени они пересекали какие-то тропки. Узкие и едва видимые, эти дорожки извивались и резко заканчивались, поэтому нельзя было понять с уверенностью, куда они могли привести. Кермадек следовал по ним, если это подходило их целям, но гораздо чаще вел их через просветы в лесу, которые предоставляли более легкий проход и возможность как следует рассмотреть то, что их окружало. Казалось, он не особо беспокоился о том, что могло скрываться от них, и не тратил времени на тщательный осмотр темных мест. Наверное, благодаря его тренировке и опыту он сразу же почувствует лежащую перед ними опасность. А может, это было проявление признания им того факта, что в таком древнем и таинственном месте не так уж много можно было сделать, чтобы самим себя защитить.

Несмотря на весьма тщательные поиски при каждом повороте, Пен в этот день не заметил ничего угрожающего. Хотя временами лес и выглядел мрачным и зловещим, ничего опасного не случилось.

Во второй день все изменилось.

Накануне вечером, впервые за две недели, они насладились огнем и горячей пищей. Они выпили очень ароматного эля, который тролли несли в кожаных мехах, и безмятежно проспали всю ночь. Отдохнувшие и посвежевшие, на рассвете они снова тронулись в путь. Этот день был очень похож на первый - небо было более облачным, а свет более бледным, но леса Инкрима казались неизменными. Тем не менее, Пен почти сразу же почувствовал разницу, едва заметный нюанс, которому поначалу недоставало источника. После того, как они снова двинулись, он сознал, что лесные звуки стали тише, ветер слабее, а воздух теплее. Но даже это не казалось ему источником проблемы, его мучила ноющая уверенность, что он что-то упускает.

–  Тебе не кажется, что что-то не так?- наконец спросил он Синнаминсон.

–  Ты тоже их чувствуешь, да?- сразу же ответила она, прижимаясь поближе.

Он посмотрел на нее, затем огляделся, всматриваясь в лесной мрак, черно-зеленый от стволов и листвы.

–  Там кто-то есть?

–  На деревьях. Прячутся. Наблюдают. Их несколько.

Он медленно выдохнул:

–  Я почувствовал их, но не знал, где они находятся. Давно они там?

–  С тех пор, как мы двинулись в путь. Должно быть, они обнаружили нас ночью.- Она откинула назад свои распущенные медового цвета волосы.- Сначала я подумала, что они были духами воздуха, теми, что явились прошлой ночью. Однако это существа из плоти и крови.- Она помолчала.- Они следят за нами.

Пен взял ее руку и пожал. Его глаза осматривали деревья.

–  Подожди здесь. Я скажу Кермадеку.

Но Кермадек уже знал.

–  Урды,- произнес он, наклонившись к Пену, чтобы прошептать это слово.- Немного, но достаточно, чтобы держать нас в поле зрения, не показывая себя. Они действуют стаями, небольшими группами, передавая нас друг другу по очереди тем, мимо кого мы проходим, не упуская нас из вида.

Пен почувствовал, как сильнее забилось его сердце:

–  Чего они хотят?

Матурен огляделся. Его грубая, напоминавшая кору кожа, делала его похожим на дерево.

–  Они хотят знать, что мы тут делаем. И останутся с нами до тех пор, пока этого не узнают.

Пен вернулся обратно к Синнаминсон:

–  Он говорит, что знает о них. Говорит, что они просто наблюдают за нами.

Скиталица улыбнулась:

–  А кое-кто наблюдает за ними.- Ее слепые глаза нашли его.- Вообще-то, духи воздуха никуда не ушли. Они по-прежнему здесь.

Миновало утро и над головой собрались тяжелые, темные тучи. Налетел штормовой ветер, который принес с собой сильный ливень. Кермадек начал искать укрытие, но вокруг не было ни пещеры, ни какого-либо скального выступа, чтобы защитить их от промокания. Поэтому они укрылись под ветвями огромной пихты, когда начался ливень, и оставались там до тех пор, пока тот не превратился в легкую морось, после чего, промокшие и продрогшие, выбрались наружу, чтобы продолжить свой путь.

В эту ночь они разбили лагерь среди сожженных ударом молнии стволов деревьев, которые когда-то поднялись на сотни футов, а теперь были такими же мертвыми, как старые стебли кукурузы. Листвы на них не было, а ветки почернели и оголились, напоминая обугленные кости скелета. Остались только растрескавшиеся стволы, с обожженной вокруг землей; костер отбрасывал их гигантские тени в окружающую темноту. Кермадек удвоил количество часовых, а Пен засыпал с большим трудом. Над головой по звездному небу проплывали облака, а летучие мыши носились в ночи как призраки.

Третий день выдался серым и влажным, но дождь не возвращался. Отряд отправился на рассвете, сопровождаемый наблюдающими где-то среди деревьев урдами, которых ни Пен, ни даже Кермадек по-прежнему не могли увидеть. Пен был измучен и раздражен из-за бессонной ночи и его нервировало это постоянное, невидимое присутствие. Его настроение лишь немного улучшилось, когда Кермадек заверил, что они приближаются к месту своего назначения; но хотелось бы это увидеть, чтобы поверить в его слова.

Вскоре вид Инкрима претерпел значительные изменения. Деревья стали массивными и перекрученными, превратившись в лес древних гигантов, который вытеснил все меньшее и оставил дно долины голым и безрадостным. Серый свет, размытый облаками, еще больше рассеивался кронами листьев и ветвей. Лес был серым и мрачным, а воздух скудным и затхлым. Исчезли птичьи трели и жужжание насекомых, пропали все наземные животные. Окружающее напомнило мальчику места, где можно найти только мертвых созданий. Он слышал звук собственного дыхания и биение своего сердца.