– Надо проверить телефон. – озарила меня своевременная мысль, учитывая, что я вчера поставил его на беззвучный.

…Десятки пропущенных вызовов. Я прокрутил список звонивших, мысленно отметив, что звонили деловые партнеры, с которыми я долго не мог прийти к соглашению. Возможно, дело сдвинулось с мертвой точки. Но сейчас меня интересовало только два вызова из не принятых. От сестры и от детектива, контролирующего перемещения Шьяма. Я вышел из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Выбрав номер Анджали из списка входящих, я нажал на кнопку «ответить». Долгие гудки заставили меня нервничать. Все ли с ней в порядке? А с ребенком? Наконец сестра ответила на звонок. Ее голос был радостным и мои страхи улетучились.

– Как дела, Чоте? Ты так давно не звонил. И Кхуши тоже. – голос сестры был немного обиженным. Я мысленно чертыхнулся, поняв, что не звонил ей уже два дня, а она привыкла к моим ежедневным звонкам. Но все происходившее между мной и Кхуши отодвинуло даже семью на второй план, стало… важнее? – Все хорошо, сестра, – ответил я, наконец заметив, что она уже несколько раз повторила – «Алло» – видимо, недоумевая, куда я подевался. Я кратко рассказал ей новости о том, как продвигается становление филиала, пообещал передать привет Кхуши. – Как твое самочувствие, сестра? Как малыш? – наконец я смог задать вопросы, чуть перебив Анджали, которая выпытывала, как у нас дела с Кхуши. Я не мог говорить на эту тему даже с женой, успешно избегая давно назревшего серьезного разговора. Тем паче я не мог все объяснить сестре, которая так и не поняла скоропалительности нашего с Кхуши брака, впрочем, полностью одобряя, как я удивленно только что осознал, мой выбор. Из ответного щебетанья сестры я уяснил главное – она и малыш, как и все домашние, в порядке. Лирику о том, что все члены семьи скучают по нам с Кхуши, я отмел как ненужное, слушая сестру вполуха, когда одна ее фраза заставила меня, до этого мерявшего шагами террасу в длину, замереть на месте, наливаясь яростью и ненавистью. – Чоте, Шьям ведь звонил? Он в командировке в Лондоне, какие-то архивные дела. Братик, ты меня прости, я отдала Шьяму ключи от лондонского дома. Вдруг бы он приехал, когда вас нет дома. Ты слышишь? Алло! – она опять почувствовала мое острое молчание.

– Да, сестра. – не своим голосом выдавил я. – Прости, мне пора идти. Передавай всем привет. – закруглил я разговор, не имея сил и необходимого самообладания для вежливого ответа.

– Хорошо, Чоте, – как всегда покладисто согласилась сестра. – Звони почаще. И передавай привет Кхуши.

Анджали отсоединилась, а я все еще сжимал в руке телефон… чувствуя, как разлетается на части весь мой хрустальный мирок… Да, я знал, что Шьям приехал в Лондон. Но я надеялся, что он не посмеет вторгнуться в нашу с Кхуши жизнь. Выходит – зря.

Не давая себе задуматься, я резким рывком открыл дверь в комнату, входя внутрь. Сел в кресло, откинув голову на подголовник, пытаясь проанализировать ситуацию, тщательно, по крупицам, изгоняя заполнивший подсознание страх. Мысль о том, что этот человек может в эту самую минуту находиться в нашем с Кхуши доме, в нашем мире… сидеть на том же диване, где мы… посметь войти в нашу спальню… я сходил с ума от ненависти… Я сидел, глядя на жену, остро чувствуя необходимость ее присутствия вот так. Рядом, всегда. Я чувствовал себя дома рядом с ней. Дом там, где она. Прикрыл глаза, пытаясь не думать… не думать… не думать… Позже, когда завезу Кхуши домой, вызову мастера поменять замки и позвоню детективу. Шьям должен быть под колпаком, ни одно его передвижение в Лондоне не должно совершиться без того, чтобы я не узнал об этом. А пока – не думать…

… Время летело, стрелки на часах подбирались к полудню, а Кхуши все спала. Я заказал плотный завтрак в номер и, когда в дверь тихонько стукнули, оповещая о его прибытии, все-таки решил разбудить жену.

Шьям.

Наконец-то долгий перелет подошел к концу. Я поморщился, когда очередной вопль чем-то недовольного младенца резанул уши. Появившаяся в проемах сутолока, когда все вскочили одновременно и начали доставать баулы, как только самолет коснулся земли, действовала на нервы. Какой-то грузный англичанин, нещадно расталкивая скопившихся людей большой коробкой, пытался пробраться к выходу, получая в ответ заслуженные оскорбления. Я тихо кипел, злясь на вынужденность полета в эконом-классе. Для меня было неприятной неожиданностью, что Арнав перекрыл мне кислород, образно выражаясь, к кормушке в виде денег Королевы.

– Арнав-то наверняка с Кхуши летели в бизнес-классе. – зло подумал я, откидываясь на спинку кресла, собираясь дождаться, пока людская масса выплеснется наружу. – Кхуши… в сердце сладко заныло. Скоро я ее увижу. Чем дальше становилась она от меня, чем больше преград выстраивала между нами, тем больше я нуждался в ней, видеть ее, слышать ее. Мое счастье… Как посмел шурин забрать ее с собой?! Без нее атмосфера Шантивана просто сжигала меня, съедала заживо, уничтожая последние остатки самообладания. Как сложно было сдерживать себя, мило улыбаясь Королеве, спрашивать ее о ребенке, интересоваться самочувствием… Как бы я хотел, чтобы Кхуши носила моего сына… Мое счастье. Скоро станет совсем моим. Я погрузился в мысли о своем плане, мечтая о том, как Кхуши придет ко мне… сама. Все инстинкты завопили, тело завибрировало при мысли о ее прекрасном теле в моих руках. Я буду любить тебя, Кхуши… долго…вечно… и ты забудешь, как страшный сон, Арнава Сингх Райзаду.

Поток пассажиров наконец-то начал редеть, поэтому я подхватил небольшую сумку, в которой уместились все мои вещи, и направился к выходу. Я все тщательно продумал, устраивая свой визит в Лондон. Взял дело клиента, заведомо бесперспективное, чтобы наведаться в Лондонские архивы. Документы, затребованные судом, находились именно тут, и ознакомиться с ними, равно как и снять копии, можно было только лично. Королева – я усмехнулся – облегчила мне жизнь, выдав второй экземпляр ключей от лондонского дома, который «на всякий случай» оставил ей такой беспечный Арнав. Так что, дорогой шурин… я дождусь, когда ты отправишься на свою работу, а сам навещу Кхуши… мою Кхуши. Я должен увидеть ее. Сначала увидеть, а потом начать воплощать свой план в жизнь.

Пусть это низко, бесчестно. Меня не волновали принципы и нормы, принятые обществом, и одобряемая им мораль. Будучи адвокатом, я видел истинную ценность этих пустышек, давно подрастеряв и утратив иллюзии честности и порядочности, защищая от закона обуреваемых самыми грязными пороками людей. Деньги всегда решали все. Мой же грех был таким невинным на фоне всего этого. Любовь. Жадная, ослепившая меня навсегда, готовая смести все на своем пути любовь к ней – моей Кхуши. Ее имя отдавалось в ушах предвосхищением счастья.