Я посмотрел на Уолтера. Я мог сказать, что присутствие Констанс совершенно не делает никакой разницы. Но не всегда нужно говорить правду, а кроме того, у меня не было никакого желания ссориться. Я был очень измучен после сегодняшних подводных испытаний и мечтал только об одном: чтобы лечь в постель и заснуть. Я был так измучен, что почти радовался, что буду спать один, а не с Джилли.

— Я думаю, что твое присутствие значительно повысит шанс появления Джейн, — сказал я Констанс и одарил ее наиболее доброжелательной улыбкой, на какую только еще был способен.

— Дочь всегда приходит к матери со своими хлопотами, — заявила Констанс. — На самом деле, хоть Джейн была папиной любимицей, но с каждым серьезным делом она приходила ко мне.

Я поддакнул и все еще улыбался.

Уолтер посмотрел на часы.

— Почти полночь, — заявил он. — Ты думаешь, что она появится?

— Не знаю, Уолтер. У меня нет над ней никакой власти. Я даже не знаю, почему она является и чего она хочет.

— Выглядит ли она здоровой, — вмешалась, будто в лужу сев, Констанс.

Я вытаращил на нее глаза.

— Констанс, Джейн мертва. Как можно выглядеть здоровым мертвому человеку?

— Не надо мне напоминать, что я потеряла свою дочь, — вызверилась Констанс. — И не надо мне напоминать, как это случилось!

— Очень хорошо. Потому что у меня нет ни малейшего желания разговаривать об этом.

— Ох, — взбесилась Констанс. — Ты наверно считаешь, что не несешь никакой ответственности?

— А за что, по твоему мнению, я должен отвечать?

— Ох, успокойтесь, — вмешался Уолтер. — Не будем раскапывать то, что уже давно закопано. — Он тут же пожалел об этих своих словах. Он выпрямился в кресле и покрылся румянцем.

— Джейн была беременна, — с упорством скрипела Констанс. — Сама идея, чтобы позволить беременной женщине вести машину на такое большое расстояние, во время метели… совсем одной: без всякой опеки, в то время как ты сидел себе дома и глазел на какой-то идиотский хоккей… По-моему, это была преступная неосторожность. Это было обычное преступление.

— Констанс, — закричал Уолтер. — Кончай эти упреки. Это уже в прошлом.

— Он ее убил, убил их обоих, — завывала Констанс. — А я еще должна не волноваться? Моя единственная дочь, мое единственное дитя. Моя единственная надежда на внука. Все потеряно из-за хоккея. Все потеряно из-за мужа, который был слишком ленив и небрежен, чтобы проследить за своей женой и ребенком.

— Констанс, — сказал я. — Мотай отсюда, из моего дома. Уолтер, забери ее отсюда.

— Что? — переспросил Уолтер: как будто меня не слышал.

— Я сказал, чтобы ты ее отсюда забрал. И не привозил ее больше. Никогда. Еще нет пяти минут, как она здесь, а уже начинает свое. Может, до нее наконец дойдет, что никакой метели не было, когда Джейн поехала к вам. И что если кто-то виноват, то скорее ты, если разрешил ей возвратиться домой, когда погода ухудшилась. И может, до нее наконец дойдет, что я потерял много больше, чем вы. Я потерял мою жену, девушку, которая была моей подругой жизни, и я потерял сына. Так спокойной ночи, хорошо? Мне неприятно, что ты так напрасно старался, но я не собираюсь больше выслушивать инсинуации и оскорбления от Констанс, это все.

— Послушай, — запротестовал Уолтер, — мы все так перенервничали…

— Я не перенервничал, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты забрал отсюда Констанс, прежде чем я сделаю что-то невежливое, например, выбью ей все зубы.

— Как ты смеешь говорить так со мной? — взвизгнула Констанс и встала. Уолтер тоже встал, потом сел и снова встал.

— Констанс, — с мольбой обратился он к ней, но Констанс была слишком взбешена и психована, чтобы ее что-то могло смягчить.

— Даже ее дух не находится в безопасности под твоей опекой! — провизжала она, угрожая мне когтеподобным пальцем. — Даже когда она умерла, ты не можешь ее опекать!

Она ринулась к двери. Уолтер повернулся ко мне и бросил на меня отчаянный взгляд, означающий, насколько я его знал, что он частично осуждает Констанс за ее мерзкое поведение, а частично осуждает меня за то, что я снова вывел ее из равновесия.

Я даже не потрудился, чтобы встать с кресла. Я должен был догадаться, что этот вечер кончится очередным истерическим визгом. Я потянулся за бутылкой «Шивас Регал» и снова наполнил свой бокал почти до краев.

— Я пью, — сказал я булькающим голосом старого алкаша, — чтобы забыть.

— О чем ты хочешь забыть? — тут же переспросил я сам себя и ответил сам себе: — Я забыл.

Но в ту же секунду я услышал яростный стук в главную дверь. Уолтер снова появился в салоне.

— Извиняюсь, — сказал он. — Дверь не открывается. Я не могу ее открывать.

— Не извиняйся, Уолтер, только прикажи ему открыть дверь! — провизжала Констанс.

Я со скукой поднялся и подошел к холлу. Там стояла Констанс, с руками, гневно упертыми в бедра, но я не обратил на нее внимания, поскольку меня прежде всего поразило ощущение холода. Неожиданного и непонятного холода.