— Ну и как дела? — спросил Уолкотт, помогая нам забраться на палубу.

— Пока вы выгребли кучу грязи, — он указал на поверхность воды, где над корпусом возникло большое, отличающееся цветом болотистое пятно.

— Мы добрались до нижнего слоя ила, — бесстрастно заявил Квамус, в то время как Лори помогала ему снять акваланг. — Теперь можно уже начинать с воздуходувками.

— Никто не спрашивал, что мы здесь делаем? — спросил я.

Уолкотт пожал плечами.

— Проплыло несколько рыболовов и спрашивали, где лучше всего ловится камбала. Я их всех посылал в Вудбери Пойнт.

— Они там не поймают много камбалы, — заметил Квамус.

— Вот именно, — подтвердил Уолкотт.

Мы отдохнули минут пятнадцать, после чего Лори дала нам новые бутыли с воздухом, и мы приготовились к новому погружению. Было уже 9.40 и следовало как можно быстрее справиться с заданием. Я опасался, что появится прибрежная стража или что Эдвард, Форрест или Дан Басс заметят люгер Уолкотта, стоящий точно над корпусом «Дэвида Дарка». Возможно, что они сами собирались нырять здесь сегодня утром, чтобы поставить отметки над корпусом, прежде чем они его зарегистрируют.

Следующие полчаса Квамус и я тяжко пахали под водой, очищая от ила часть корпуса «Дэвида Дарка».

Наконец мы увидели темные, инкрустированные ракушками доски. Квамус просигнализировал, что все в порядке, что мы в хорошем темпе приближаемся к цели. Кислорода нам осталось еле на три или четыре минуты, но мы успели проделать яму глубиной футов в двадцать в иле рядом с корпусом корабля. Квамус отметил ее флажком, после чего просигнализировал указательным пальцем, поднятым вверх: «Подъем».

Сильным взмахом ласт я направил себя вверх, но к моему ужасу запутался во что-то, напоминающее мокрые белые простыни. Дергаясь и толкаясь, я ударился о мягкое распухшее тело, заключенное внутри. Это были плавающие останки миссис Гулт, которые по какой-то причине приплыли к «Дэвиду Дарку», то ли снесенные приливом, то ли направленные течениями и водоворотами, которые создали воздухоловушки, то ли, наконец, привлекаемые какой-то необъяснимой магией.

Не впадай в панику, напомнил я сам себе. Я старался припомнить, чему учил меня Дан Басс во время трех лекций в Форрест Ривер Парк. Я нащупал нож, выхватил его и попытался перерезать мокрый волнующийся саван. В моих ушах звенела кровь, я дышал с усилием, сопя, как локомотив. Я перерезал швы, разорвал мокрое полотно, но материал все еще окружал меня со всех сторон и опутывал все плотнее.

Я почувствовал в крайнем ужасе, что труп снова налетел на меня, и его руки каким-то чудом сомкнулись вокруг моих ног, поэтому я не мог воспользоваться ластами, чтобы выплыть на поверхность. Тут же с шипением кончился кислород. Я знал, что у меня меньше двух минут на то, чтобы добраться до поверхности, пока я не задохнусь.

Хотя я отчаянно молотил руками, я начал медленно опускаться на дно. Труп обнимал меня как стосковавшаяся любовница. Разве именно этого хотел бы Миктантекутли, подумал я. Разве на самом деле ему нужен только я, поскольку мой еще не родившийся сын отобрал у него шанс поживиться моим сердцем? Я изо всех сил сосал загубник, но запас кислорода полностью. Я чувствовал, что через секунду у меня лопнут легкие.

Тогда труп задрожал и неожиданно оторвался от меня. Саван лопнул, освобождая мои руки и ноги. Через открытое стекло маски я увидел Квамуса, который вращался в мутной воде, размахивая стальным багром. На его заостренном конце, глубоко проткнутый, торчал синий гниющий труп миссис Гулт, от которого отпадали куски тела, как чешуя с испорченной рыбы. Квамус размахнулся в последний раз и швырнул труп на дно. Труп стал падать медленно, с багром, торчащим между обнаженными ребрами. Квамус развернулся, схватил меня за руку и резким жестом указал на верх. Я кивнул головой. Мне не нужно было второго указания. Я уже почти терял сознание из-за отсутствия воздуха.

После возвращения в лодку ни один из нас не сказал ничего ни Уолкотту, ни его дочери, хотя мы оба были потрясены. Лори сделала нам по кубку горячего кофе, и мы отдыхали четверть часа, в то время как Уолкотт готовил динамит. Оба ящика он утяжелил тяжелым балластом, чтобы они упали прямо на дно и чтобы позже их было легко затолкать в проделанную нами яму.

— Вы думаете, что погода удержится? — спросил я Уолкотта, допивая кофе.

— Наверно да, — ответил он.

Когда я надевал на спину две следующие бутылки с кислородом, я мимолетно подумал об Энн Патнем — ведьме, которая пожертвовала собой, чтобы мне не нужно было держать слово, данное Миктантекутли. Ну что ж. сказал я себе, пока мне не надо принимать окончательного решения, по крайней мере, пока ялик не не очутится на берегу, и даже тогда у меня будет время подумать. Я верил во все, что старый Эвелит рассказывал мне о страшной и уничтожающей мощи Миктантекутли, но все еще чувствовал сильный соблазн, чтобы освободить Бестелесного и вернуть себе жену и еще не рожденного сына, которых я так сильно любил.

Но не обманывал ли я сам себя? На самом деле я так хотел вернуть Джейн к жизни или мной руководила лишь идиотская романтическая бравурность? Я же уже успел согласиться с тем, что Джейн нет, и в гораздо большей степени, чем был склонен это признать. Раз мне доставляла такое удовольствие Джилли, что видимо подсознательно я был убежден, что никогда уже не смогу любить Джейн. Ведь если бы я уехал на шесть недель по делам, то я никогда не изменил бы жене, даже в мыслях. И все же я был в постели с Джилли, хотя после смерти Джейн прошло немногим меньше шести недель.