— Это другое.

— Нет, нисколько. Ты учился — ты стал убивать. Я учусь и начинаю переходить непосредственно к практике. Это ведь все не игрушки были, не игры и развлечения. Я готовилась к этому с раннего возраста, сначала меня тренировал Энзо, потом ты. Именно ради этого. И сейчас ты решил отступить?

— Тебе это не нужно, — Деймон поджимает губы, с негодованием глядя на нее, и складывает руки на груди, а Елена в свою очередь фыркает и подходит к нему вплотную, нагло глядя ему в глаза.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что мне нужно, а что нет? Ты меня практически не знаешь, этих семи месяцев недостаточно, чтобы хорошо узнать человека. Мы ссоримся, тренируемся, живем в непосредственной близости друг от друга, но на этом все. Ты не можешь что-то говорить за меня, Деймон. К тому же, — она вдруг усмехается, и ему становится не по себе от ее ухмылки, — я тебе такой нравлюсь, наглой, самоуверенной, опасной, дерзкой. Потому что я напоминаю тебе тебя, и тебе это определенно нравится. Тебе нравится видеть меня такой и противостоять мне, может быть, тебя это даже заводит… — она не договаривает, потому что Деймон отталкивает ее к стене, сжав ее горло, и Елена, на мгновение побледнев, снова растягивает губы в ленивой ухмылке. — Как страстно.

— Деймон! — Аларик подскакивает к ним и сжимает плечо друга, встряхнув его. — Ты не понимаешь? Она пьяная, она не понимает, что делает и говорит, вообще не понимает, — тот хмурится, и по его лицу медленно растекается понимание, и Деймон отступает, проведя пальцами по губам. Елена хихикает и закусывает нижнюю губу, наклонив губу набок.

— Должна признать, ты даже немного сексуален, когда злишься. У тебя так горят глаза, что так и хочется заняться чем-то очень и очень непристойным.

— Я ее сейчас вырублю, Рик, — предупреждает Сальваторе, посмотрев на друга, и поднимает брови, — серьезно. У меня руки чешутся врезать ей так, чтобы синяк остался. Но, знаю, нельзя, так что можешь мне даже ничего не говорить. Я-то трезвый и вполне себя контролирую, так что не бери в голову. Но мне нужна твоя помощь — разберись с этими двумя, пока я дуру эту домой отвезу.

— Чего? — впервые за последние несколько минут выражение лица Елены меняется, и она недовольно хмурится, одновременно пошатнувшись. — Какой домой? Я отдыхаю тут вообще-то. У меня выходной, отпуск, викенд, как хочешь, но я никуда не пойду.

— И что я с ними делать буду? — словно не слыша ее, интересуется Рик и пренебрежительно смотрит на тела возле ног. — Куда я их дену? Ну, труп, допустим, знаю куда — куда обычно. А вот с живым… Ну привезу я его в больницу и что скажу?

— Мне срать, правда, — отзывается Деймон, пожав плечами, — главное, чтобы улик не осталось. И, да, думаю, ты понимаешь, что нужно вытащить пули, потому что они именные, а, как я понял, эта дрянь стащила мой пистолет.

— Я, вообще-то, еще тут, — подает голос Елена, но он даже не смотрит в ее сторону. Заметив выражение лица Аларика, он закатывает глаза и, опустившись на колени, достает из кармана складной нож, потом аккуратным, явно отработанным движением извлекает из тел пули и, убрав их в карман, распрямляется.

— На одну проблему меньше. Тебе лишь нужно разобраться непосредственно с телами.

— Что мне с живым делать-то, млять?!

— Да хоть убей! — фыркает Деймон, равнодушно посмотрев на него. — Мне плевать, кто он и что. Может, сам сдохнет, но здесь их быть не должно. И, твою мать, Рик, мы туеву хучу времени живем такой жизнью. Откуда такие тупые вопросы? Включи мозги и вперед. А ты, — он поворачивается к Елене и кивает на дорогу, — живо в машину.

— Я сказала «нет», Деймон, — она скрещивает руки на груди и вскидывает голову, — я никуда не поеду с тобой. По крайней мере сейчас. Я останусь здесь и продолжу развлекаться. И ты не имеешь права мне указывать.

— О, как раз имею, — он хватает ее за локоть и несильно встряхивает, прижав ее к себе. — Потому что ты, по факту, мой ребенок, причем несовершеннолетний, и я имею полное право указывать тебе, что делать. К тому же, я, конечно, не знаю, в чем заключается твое понимание слова «развлекаться», но если тебе так хочется с кем-то потрахаться, а здесь, я тебе гарантирую, не пройдет и получаса, как это произойдет, могла бы обратиться ко мне, и мы все бы уладили. А сейчас мы идем домой, — он сильнее сжимает ее руку, и Елена разворачивается, намереваясь ударить его по лицу, но Деймон перехватывает ее запястье и выворачивает его, заставив девушку вскрикнуть. — Никогда больше так не делай, — шипит он ей над ухом и буквально тащит к машине, не давая возможности остановиться.

— Деймон! — она ругается сквозь зубы, пытается ухватиться за мусорный бак, упирается и вонзает ногти ему в руку, стараясь вырваться из его захвата. — Отпусти меня! Отпусти меня, черт возьми!

— Ты закончила? — лениво интересуется он уже около машины, все еще не отпуская ее. — Имей в виду, мелкая, мне ведь сейчас уже плевать — я тебя вырублю и повезу безвольным мешком. Так что ты можешь выбирать, но не долго — я слишком сильно хочу сейчас спать, чтобы тратить на тебя время.

— Я никуда не поеду, — шипит она, сверкнув глазами, и Деймон, пожав плечами, подсекает ее под колени и, закинув себе на плечо, подходит к багажнику, открывает его и, бросив туда Елену, полностью игнорируя ее вопли и угрозы, захлопывает дверцу и возвращается к водительскому сидению.

Доехав до дома, он, заранее предвкушая изощренную месть, открывает багажник и сразу же бросается вперед, схватив запястья девушки, не давая ей возможности поцарапать ему лицо. Елена начинает дергаться всем телом, пытаясь пнуть его как можно сильнее, шипит и вырывается, стараясь вывернуться и освободиться.

— Держись от меня подальше, подонок! — рычит она, когда он вталкивает ее в дом и захлопывает дверь. Елена отлетает к стене и сползает по ней, вытирая лицо и убирая с лица волосы. — Не смей больше ко мне приближаться!