— Вы идите, Михал Михалыч, — внезапно охрипшим голосом сказал я. — С Матреной. Погуляйте по поселку. Может, еще кого найдете.

Понятливый Говорков тут же испарился.

— Не хочешь рассказать мне, что с тобой случилось? — поинтересовалась юная блондиночка, усаживаясь на застеленное шкурой травяное ложе. Хорошо так уселась: ножки скрещены, низ живота прикрыт «языком» полотняного передника, сама чуть откинулась назад, чтобы грудка и шейка лучше смотрелись. А на шейке — ожерелье из светлого золота. Запястья и лодыжки тоже украшены. Ножки чуть запылившиеся, но ухоженные, а на пальчиках вообще что-то вроде маникюра. Тяжелой работой ее здесь точно не обременяли.

Я неплохо ее ощущал. Имело место плотское желание, взятое под контроль тренированной волей и куда большим желанием повелевать и властвовать. Тщеславная (и вздорная) мысль: подчинить себе Мастера Исхода. Классический тип женщины, которая привыкла принимать вознаграждение за доставленное ей же удовольствие. Пожалуй, с профессией она угадала точно. А вот со мной — не совсем.

Я опустился напротив, на корточки, мысленно позвал Лакомку и «попросил» никого в дом не пускать.

— Конечно, хочу, — произнес я, распуская узел львиного пояса. — Только не рассказывать.

Дальше все было просто. Вернее, всё началось просто. Не так уж сложно управлять женщиной, чьи эмоции и ощущения читаешь, как управляющие векторы на шлемном экране пилота боевого «крыла».

Через минуту она забыла, что хотела властвовать. Через две — вообще обо всем забыла.

Я вел ее по тропинке наслаждения легко и непринужденно…

И абсолютно равнодушно. Ничего, кроме такого же плотского желания. Я умело провел ее по краешку нескольких пиков, ни разу не дав сорваться. Раскачал настолько, что даже дремавшая у порога Лакомка проснулась и негромким рыком сообщила мне, что ей тоже хочется…

Я не стал отсекать мою кошечку. Течки у нее нет, так что — переживет.

Поиграв со Златой и с собой заодно, я довел ее до того, что она зарычала не хуже Лакомки, и только после этого задрал кверху стройные ножки и…

Спасибо Лакомке. Как умно, что я оставил ее в прямом контакте.

Очнулся я, придавленный к ложу двухсоткилограммовой черной кошкой.

Увидев, что я пришел в себя, Лакомка соскользнула с меня и уселась рядом, щуря свои потрясающие изумрудные глаза. Я повернул голову и увидел Злату. Девушка, обмякнув, валялась на расстоянии вытянутой руки. Остывала. В хорошем смысле этого слова.

Ей было — в кайф. И она ровным счетом ничего не поняла.

Зато я кое-что понял. И то, что я понял, мне совсем не понравилось.

Ее звали Лора. Она была эмпатом из нашей Школы Одаренных. Если судить объективно, она не была красавицей: обычная пятнадцатилетняя девчонка со средним Даром и серыми задумчивыми глазами.

Я — на год моложе, зато — потенциальный Мастер Исхода. Меня ожидало великое будущее. Во всяком случае, я в это верил. Я еще не знал, что «великое будущее» Мастера Исхода — это бесчисленные «рождения» на разных Землях, вынужденная беспомощность и медленное накопление Силы… Чтобы в последующем Исходе вновь потерять всё. Долгий-долгий путь в Пророки, который может прерваться на любой из новых Земель…

Ничего этого я еще не знал. Точнее, знал, но понять был не в состоянии. Даже смерть была для меня всего лишь символом, оттеняющим блеск жизни. Я был единственным потенциальным Мастером Исхода в нашей маленькой Школе, спрятавшейся в глубине таежного заповедника. Мне было четырнадцать, но я уже чувствовал величественную громаду Мироздания и мог вникнуть в каждое дерево на десятки верст вокруг.

Одно лишь осознание Дара делало меня счастливым и помогало с легкостью переносить изнурительные тренинги, изматывающую боль и запредельное напряжение поиска. Еще ни одного Исхода. Следовательно, непонимание того, что это значит: полностью утратить Дар.

Зато абсолютная уверенность, что всё будет замечательно. Ведь мы — Одаренные. Бог любит нас, а счастье — естественное состояние тех, кто любит и любим.

Я видел себя Воином Света, а Лора была зеркалом, в котором отражался этот Воин. К счастью для нас обоих, я был в нее влюблен. И сероглазая эмпатка Лора «видела» не только то, каким я вижу себя, но и то, какой я вижу ее. Для меня Лора была самой прекрасной на свете, и, вникая в меня, она видела себя такой. И не смогла устоять. Наши инструкторы нам не мешали. Наоборот, всячески поощряли развитие наших отношений. Совместные медитации, Постижение, парные игры…

В любви людей отражается и преломляется Любовь Бога. Это тоже Дар, сродни тем Дарам, что мы приняли при рождении. Там где двое становятся одним, там — Бог. Мы были едины, и в считаные месяцы посредственный Дар эмпата хрупкой сероглазой девочки Лоры преобразился в мощную силу Искателя. Я (так мне тогда казалось) не получил ничего этакого. Но мне и так было довольно. Я был будущим Мастером. Большего Дара не бывает. Так я думал, еще не зная, что принял еще один Дар. Я познал настоящую Любовь.