У меня очень крепкие нервы, однако и меня проняло.

У меня даже возникло скверное предчувствие: вдруг этот вскрытый трупак вскочит, снова выпустит когтищи и схватит меня за горло.

Лакомка тоже выглядела обеспокоенной. Но — по другим причинам. Посмертная жизнедеятельность ее не очень смутила, потому что она не видела разницы между безголовой лягушкой и разумным теплокровным. У покойника был неправильный запах. И неправильная плоть. В чем именно состоит эта неправильность, Лакомка объяснить не могла, а вникнуть я пока не мог.

— Я думаю, его надо сжечь, — решил я.

Лакомка согласилась.

Возиться с погребальным костром мне не хотелось, поэтому я поднял с земли чернобородых и дал им соответствующее поручение. А сам отправился купаться. Мишка, который уже оклемался, полез в реку вместе со мной. Купаться он любил, однако я был уверен, что сейчас он составил мне компанию исключительно из соображений моей безопасности. Помнил о шустрых крокодильчиках. Пока я смывал с себя грязь и кровь, Мишка поймал пару рыбин и одну водяную змею. Последняя оказалась ядовитой, но укусить моего медведя она не успела. Да и вряд ли смогла бы прокусить броню из шкуры и шерсти.

Змею слопали мои «кулу», предварительно поджарив на углях из погребального костра, а рыб поделили мы с Лакомкой и молодым парнем из народа аниф. «Аниф» на их языке означало «человек», однако я для удобства решил так называть всех, кто по антропологическому типу принадлежал к той же группе, что и Меченая Рыба.

Ванда от рыбы отказалась. От змеи — тоже. Пока я потрошил Маххаим, она стояла поодаль и наблюдала. Зря. Это стоило ей аппетита.

Перекусив, я кликнул лидера «кулу». Пора было познакомиться.

Чернобородый вожак носил звучное имя Какататам Куттуканеша. Это означало что-то вроде пожелания многократно рождаться в хороших условиях и каждый раз обладать выдающимися мужскими достоинствами.

— Я буду звать тебя Какашей, — сообщил я вожаку. Тот не возражал.

Его спутники все как один были его родственниками. А тот, которому я поручил отстирать накидку Маххаим, — его старшим сыном. Накидку, кстати, он выстирал замечательно. Назвали они себя нагари нагарим. Дословно это переводилось как «высшие, что пребывают на вершине», а по смыслу — как «самые человечные из человеков».

Обитали Какаша с прочими «человеками» где-то в верховьях реки и зарабатывали, торгуя и обслуживая торговцев. С «подгорными» властями, представитель которых чуть меня не прикончил, у «человеков» было что-то вроде договора.

Я попытался вытащить из чернобородого какие-нибудь подробности о Маххаим, но Какаша поддержать разговор оказался не в состоянии. Данная тема ввела его в состояние колотуна и зубовного лязга, так что ничего нового я не узнал. Я уже наблюдал подобную реакцию у Меченой Рыбы и решил допрос прекратить. А зря. Мне было бы невредно узнать, что Маххаим обитают не только в недрах «ярморочной» горы.

Зато оказалось, что «человеки» заваривают отличный чаек: бурого цвета терпкую настойку из какой-то травы с явно выраженными тонизирующими свойствами.

Еще одна приятная новость: моя сила приросла еще на пару пунктов. Теперь я «чувствовал» не только Лакомку, но и Мишку. Еще чуть-чуть, и удастся наладить контакт с Марфой, а это значит — у меня снова появится возможность полноценной воздушной разведки.

После обеда мы спустили лодку на воду и отправились вверх по реке. Поскольку ветра не было, в качестве двигателя пришлось использовать «человеков». Сначала они действовали шестами, причем довольно ловко. Но когда через пару дней малость окрепший духом Какаша поинтересовался, нельзя ли воспользоваться Вандой для снятия мужского напряжения, я решил, что эффективней будет использовать их в качестве бурлаков. Один из речных берегов был низким и песчаным. Тянули «человеки» так себе (Мишка двигал бы лодку раза в два быстрее), зато после тяжелого трудового дня мои спутники-пленники были слишком измотаны, чтобы измыслить и тем более осуществить какую-нибудь гадость. Так что вопрос с «напряжением» решился кардинально.

А вселить в бурлаков энтузиазм я попросил Мишку. Для этого ему требовалось время от времени догнать «упряжку» и подышать в затылки тех, кто трудился с ленцой. Удивительно, какая живость появлялась в членах «кулу», когда задние части их организмов оказывались в непосредственной близости от полутонного потребителя животного белка. Да и «выхлоп» из пасти у Мишки соответствующий. Любой лев обзавидуется.

Честно признаюсь: дикие джунгли я не люблю. Сырость, жара, насекомые. Да и отсутствие элементарных удобств вроде свежего кваса, холодного пива и панамы с мини-кондиционером мало способствует возникновению нежных чувств к данной природной зоне.

Однако нынешние условия путешествия я счел вполне удовлетворительными. Моя кудрявая голова покоилась на коленях юной (по крайней мере — внешне) красавицы, ход у лодки был ровный и плавный, тень паруса заслоняла пульсирующую жаром дырку в безоблачном небе, зато время от времени в моем поле зрения возникал знакомый силуэт воздушного разведчика — Марфы, сообщая, что в обозримом пространстве опасности нет.

Где-то впереди меня ждали новые приключения и разнообразные сюрпризы (как показывает мой жизненный опыт — по большей части неприятные), но сейчас судьба подарила мне столь дорогие сердцу каждого вояки минуты безделья и безопасности.