— А там — кто?

— Те самые.

Вот как. Интересная информация.

А не наведаться мне на тот берег? Поглядеть, что там за уроды стоят.

«Скажи мне, каков твой Бог, и я скажу, кто ты» — написано на фронтоне Школы Одаренных в Новосибирске, столице нашей теократии.

От воспоминания о родине на душе потеплело.

— Ничего, дружище, — сказал я Михал Михалычу. — Управимся с Божьей помощью.

Тот невесело засмеялся:

— Бога тут нет. Зато есть дьяволы. И человек против них — как курица.

— Далась тебе эта курица! — в сердцах произнес я. — Хочешь, подарю тебе штаны из шкуры оборотня? Хочешь?

— Что ты болтаешь, Вовка! — повысил голос мой соотечественник. — О них и думать без дрожи невозможно! Если бы ты видел то, что видел я…

— Извини, пока не могу, — сказал я. — Через годик, не раньше. Если ты, конечно, сам об этом не забудешь. Думаю — не забудешь.

Я в очередной раз убедился, что Михал Михалыч — парень сообразительный.

— Что ты сказал? — спросил он после паузы.

— Я обещал тебе штаны.

— Нет, потом.

— Извинился, что не могу заглянуть тебе в голову. Пока.

Говорков резко повернулся, ухватил меня за руку:

— Ты шутишь?

— Бывает. Но не сейчас.

Он тут же выпустил меня, отодвинулся:

— Кто ты? — спросил он.

— Хочешь, чтобы я представился по всей форме? — мягко поинтересовался я. — Ладно. Спасательная служба Теократии Центральная Сибирь. Мастер Исхода Владимир Воронцов. Друзья зовут меня Гризли, но мы, Михал Михалыч, пока не друзья. Так что зови меня Владимиром.

— Мастер Исхода! Здорово! — Говорков мгновенно воспрял. — Значит, дома знают о том, что с нами случилось?

— Нет. Известно только, что Шу Дам погиб. Так как насчет штанов?

— Вовка… То есть Владимир… Ты сам видел, как оборотень убил эту девушку, Ванду? Собственными глазами.

— Да.

— И ты продолжаешь шутить?

— Мне жаль ее, Михал Михалыч, — ответил я мягко. — Мне жаль, что я не смог ей помочь. Но она умерла, а мы живы. И я сделаю все, чтобы оборотни поняли: мы — не курицы.

— О вас, Мастерах Исхода, рассказывают разные чудеса, — произнес Говорков, глядя на воду. — Но еще я слыхал: после Исхода все ваши таланты исчезают.

— Дар слабеет, — уточнил я. — Мускулы и навыки остаются.

— Думаешь, этого достаточно, чтобы справиться с Дьяволом?

— С Дьяволом — не знаю. А вот с Маххаим — наверняка.

— Хотелось бы верить…

— А ты верь, — посоветовал я. — Тем более, я обещал тебе штаны.

— Когда ты с ними схватишься по-настоящему…

— Уже, — сказал я.

— И… что?

— То. Сижу рядом с тобой. Во плоти, заметь.

— А… Маххаим?

— А ты угадай!

— Ты… его убил?

— Их. Не скажу чтобы это было легко, — сказал я как можно более беззаботным тоном. — Но если бы я коллекционировал шкуры, то хватило бы и на стенку повесить, и на пол постелить. А теперь пойдем. — Я поднялся.

— Куда?

— К свободе, — я усмехнулся.

— В лес? Тогда мне надо кое-что забрать.

— Что именно?

— Ножи, флягу, одеяла, запасную пару обуви, еще кое-какие мелочи. Не беспокойся, это быстро. Я приготовил всё заранее… На всякий случай.

Стоило Михал Михалычу исчезнуть в темноте, как по песку прошуршали легкие шаги и рядом со мной образовалась вкусно пахнущая аборигенка средних лет.

— А ты красавчик, чужак с холодных земель, — сообщила она, погладив меня по плечу. — О чем вы болтали с моим мальчиком? Надеюсь, обо мне?

— Почему ты решила, что я — оттуда? — поинтересовался я, движением плеча стряхивая ее руку.

— А как же иначе? Ведь ты его земляк. Возляжем? — Она игриво шлепнула меня по ноге.

— Вот так сразу?

— Я тебе не нравлюсь? Не хочешь меня?

— Хочу, — не покривив душой, признался я. — Но — некогда. Да и ты не сможешь.

— Я? — Она не успела изумиться по-настоящему. Несильный тычок повыше затылочной впадины — и глазки ее закатились. Грубо, конечно, но что делать, если и впрямь некогда.

— Что ты с ней сделал? — Миша действительно собрался быстро.

— Ничего страшного. Очнется через полчаса без вредных последствий. Разве что голова чуть-чуть поболит.

— Ее нельзя здесь оставлять, — решительно заявил Миша.