– Когда Орёл немцы взяли, так через три дня и в Брянске объявились. Мы тогда в Знаменский район подались. На хутора. Сотня человек всего и набралась, остальные кто раньше эвакуировался, кто в городе остался. Перезимовали кое-как, каждый день фрицев ожидая. Но немец на отдалённые хутора, снегом по крыши занесённые, не лез. Да и других забот хватало. А в конце февраля слух прошёл, что наши бьются в районе Городища, рвутся к Болхову и Мценску. Народ решил туда двинуть, чтоб за линию фронта уйти. В Болхове мощный укрепрайон был, там мышь не проскочила бы. Пришлось обойти западнее, мимо Козюлькиной. Там щель в немецкой обороне нашли. Пробрались. Ну, приняли нас, две недели в особом отделе мурыжили, сам понимаешь. Потом направили через Оку, в Полтево. Вот там я эту девчонку в первый раз и встретил. Как раз склады фронта спалили невероятным образом, об этом тогда много судачили. Огонь, говорят, был до небес. А может, с небес, чёрт разберёт.

– Девчонку?
– удивился и насторожился Орлов.
– Огонь с небес?

– Девчонку, ага. Ты дальше слушай. Так уж вышло, пришлось нам с ней разговаривать и раз, и другой. По первому разу - то да сё, как звать, куда идёшь? С моей стороны вроде забота, а она напугана, одна, к взрослым жмётся. Ну назвалась Марией, Машей, значит. К родне, мол, идёт, в деревню. А вдругорядь встретились мы через три дня, восточнее, ближе к Черни. Тогда аккурат узловую станцию рванули, через которую подкрепление прибыть должно было. Я её признал, подошёл вроде как к знакомой. Тут надо сказать, за минувшие три дня я под бомбёжку угодить успел. Зацепило маленько, на голове повязка до глаз, девчонка меня и не признала. Слышу, имя-то другое называет, дескать, Алина она. И деревню тоже другую. И это бы пусть - под обстрелами, когда война в двух шагах грохочет, всяко перепутаешь. Со страху и как мамку родную звать забудешь. Поразило меня тогда следующее - вела себя малявка по-другому. Походку изменила, осанку, говор был волжский, окающий, а стал южный, с мягким «г». И артистично так всё пигалица проделывала, естественно так, хоть сейчас в театр на сцену. Вроде одна дивчина, родинка под левым глазом приметная, и будто разные люди. Таким вещам специально учат, поверь мне, облезлому сторожевому псу...

Иван Константинович примолк, а Орлов крепко задумался. Да, это уже профессиональные приёмы. Такое с бухты-барахты не получится, тренируют подобное месяцами. Здесь топтун, подмётки съевший на подобных делах, промахнуться никак не мог. Будь на его месте кто другой - не приметил бы, внимания не обратил, но дед, как опытный музыкант, сразу уловил знакомую мелодию.

– Хотел я дивчину эту в комендатуру свести, - продолжал между тем бывший милиционер.
– Пущай, думаю, разберутся, что она за беженка такая, но та ушла прямо из-под носа. Хитро ушла - внимание отвлекла, и нет её. Такое тоже не всякий умеет, этому тоже учиться надо. Выводы делай сам. Я попытался всё особисту рассказать, да тот бестолковый какой-то попался. Всё уразуметь не мог, к чему я веду.

– Иван Константинович, а игрушка при ней была?
– замирая от предчувствия удачи, подавшись вперёд, словно гончая, взявшая горячий след, спросил Орлов.

– Откуда знаешь?
– удивился собеседник.
– Была, прижимала она к груди плюшевого мишку с одной оторванной лапой. Ещё и поэтому запомнил. Немногие детишки сейчас в куклы играют. А ты хват, лейтенант. Молоток...

Но Орлов похвалы уже не слышал. Родинка и медвежонок. Аглая с санитарного поезда! Вот где вынырнула пропажа. И тут же произошли две диверсии подряд.

Использование детей Абвером не было для него новостью. С началом войны гитлеровцы подбирали русских ребятишек из беспризорников, которых стало много, находили малолетних преступников. Обещали шоколад, еду до отвала, одежду. Да зачастую много и не нужно было для голодного, насмерть перепуганного ребёнка, только что потерявшего родителей и дом. Отчаявшегося до последней крайности. Буханка хлеба и доброе слово - этого достаточно. Засылали их больше с целью разведки. Иногда снабжали взрывчаткой для разовых акций. Абвер считал таких маленьких агентов расходным материалом: лишь бы выполнили задание, дальнейшая судьба их никого не волновала.

Но вот чтобы забросить маленькую девочку в длительный автономный рейд по тылам противника, да, судя по всему, на самообеспечении, да ещё снабжать её новейшей взрывчаткой?.. В это верилось с трудом. Конечно, перемещаться по тылам ей проще. Особые отделы жёстко разбирались с военнослужащими, с взрослыми гражданскими лицами. На детей обращали внимания меньше. Обычно старались собирать ребятню на эвакопунктах и побыстрее отправлять за Урал. Переписывали имена не слишком внимательно, да и списки часто терялись в суматохе.

Ребёнку легче прибиться к колонне беженцев, следующей в нужном направлении. Подсесть в эшелон с эвакуируемыми, да и в военно-санитарный поезда, кстати, тоже. В нужный момент отстать, потеряться, и выполнить задание. Ведь были ещё две погибшие девочки, ехавшие на санпоездах! А кто тела видел, кто может точно сказать, что они погибли? Всё списывали на бомбёжки. Ну а назваться разными именами, возраст изменить в пределах допустимого, это для агента семечки.

Правда, чтобы подобраться к объекту, нужна совсем другая выучка, диверсионная. Но Аглая, как выясняется, была девочка не простая. Много чего умела. Единственный вопрос - как она, к примеру, в одиночку смогла заминировать крупную узловую станцию? Или мост? Или у неё есть помощники? Чушь! Нет смысла засылать агента, а за ним следом толпу исполнителей. Сгорят все. Хотя... Если она разведчица? А потом по её наводке... Тоже чушь. Будь она простой разведчицей, из тех, кто подаёт знаки авиации сигнальными ракетами, долго не пробегала бы. Таких брали быстро, рядом с местом преступления. И напомним, никаких бомбардировщиков не было ни разу. И близко не было.

Орлов измучил себя вопросами, добираясь в Можайск. В Белёве он больше ничего интересного не нашёл. Но картинка по-прежнему не складывалась. Например, вопрос о связи. Как она получает задания из Центра? Связники, секретные закладки, припрятанные рации по пути следования? Сложно и ненадёжно в условиях прифронтовой полосы. В населённом пункте такое устроить можно: агентура, явки, прочее. Но здесь, когда обстановка меняется чуть ли не ежедневно, враждующие стороны то наступают, то отступают, то перестраиваются, меняя дислокацию - вмиг останешься и без рации, и без связников. Опять вопрос без ответа.