Примерно в то же время, кода двое из обслуги филиала в Билефельде укладывали минерал на специальный постамент, опасливо поглядывая на свою непростую ношу, и прикрывали его стеклянным колпаком, Катрин Зобель выбиралась из кресла. Глубокого кресла с высокой спинкой и удобными подлокотниками, в котором девочка могла находиться в полулёжа. Под обивкой находилось специальное свинцовое покрытие, только в спинке, на уровне затылка имелось отверстие, к которому была подведена рентгеновская пушка, испускавшая низкоэнергетическое излучение.

Осенью прошлого года, когда директору Нойеру была предоставлена возможность решать судьбу «Программы Л», он раздумывал не долго. Перешёл в донжон, приказал обслуге разыскать госпожу Циге. Старшая воспитательница зашла в кабинет шефа без стука, тихонько опустилась на стул у двери, никак не проявляя своего присутствия. Фройляйн знала себе цену, никто так хорошо не разбирался в характерах девочек, как она. Никто не проводил с ними столько времени.

Нойер в нескольких словах описал подчинённой, какая работа им предстоит. Закончив, поднял глаза и посмотрел на Циге в упор:

– Что скажешь, Марита? Кого посоветуешь?

– Катрин Зобель, - без запинки, не раздумывая ответствовала та.

– Можно выбрать девочку постарше. Кого-нибудь из тех, кто заканчивает второй год обучения...

– Если вам интересно моё мнение, господин директор, то - Зобель.

– Ты её так не любишь?

– Причём здесь любовь?
– вопросом на вопрос ответила Циге.
– Я в неё верю. Эта русская чертовски способная, схватывает всё на лету. Она прошла проверку, какая не выпадала ни одной другой воспитаннице, и мало кто из девочек справился бы в подобной ситуации. Если всё получится, она станет великой мастерицей своего дела. Враг будет трепетать при одном упоминании об этой бестии.

– А если не получится?

– Что ж, такова судьба. Найдём других. У нас тут много славянок.

– И возможно, им придётся сыграть в предстоящих войнах особую роль, - кивнул Нойер.
– Именно поэтому мы не имеем права на ошибку. Но как объяснить девочке, что она никогда не станет взрослой женщиной? Не выйдет замуж, не родит ребёнка?..

– Не выдумывайте, Фридрих, она сама ещё ребёнок. Вопросы замужества и прочего её пока не волнуют. Нужно пользоваться моментом.

– Быть может, начать эксперимент без её ведома?

– Нет, использовать Катрин в тёмную не выйдет. Эта девчонка должна знать, на что идёт. В противном случае последствия непредсказуемы. Но мы её уговорим.

Катрин привели прямо из спортзала. Дыхание её ещё не полностью выровнялось, на щеках играл лёгкий румянец. Нойер смотрел на тоненькую фигурку и сомнения закрадывались в его душу. Слишком она маленькая, эта Зобель, худенькая, тщедушная прямо. В свои девять лет выглядит ещё младше - правилен ли выбор? С другой стороны, чем беззащитнее выглядит ребёнок, тем лучше для их целей. Если такое создание подойдёт к взрослому человеку, кому придёт в голову её проверять, изобличать в ней диверсантку? Катрин послушно стояла и ждала, когда с ней заговорят. Доверчиво смотрели большие серые глаза, под левым - маленькая трогательная родинка.

– К тебе есть разговор, серьёзный...
– начал директор. Воспитательница Циге смотрела из-за его плеча.
– У нас будет работать учёный, он сделал большое открытие. Очень важное для нашей будущей борьбы. И мы предлагаем тебе участие в этом секретном и очень ответственном деле...

Катрин слушала и не верила ушам. Её сделают карлицей?! Маленькой, ужасной, никому не интересной? А как же её мечты?! Ведь она хотела вырасти большой, стать красивой и сильной, как Валькирия. Надеть на голову рогатый шлем и взять в руки сияющий меч. Разить врага! А теперь - какой может быть меч? Вон карабин давали, так еле подняла. И все девчонки, значит, будут расти, взрослеть, становится женщинами, а она так и останется на всю жизнь маленькой?!

Слёзы обиды закипали на глазах.

– Это только кажется, что высокие и сильные могут больше, чем ты, - будто угадав её мысли неожиданно выступила из-за спины директора Циге.
– Ты будешь незаметной, невесомой и легкокрылой как призрак. Ты проскользнёшь, просочишься в любую щель. Ты будешь появляться там, где тебя не ждут и разить врагов так, как этого не сумеет никто другой.

Женщина склонилась над Катрин:

– Пойми, девочка, ты тоже станешь взрослой, только тело твоё останется девичьим. Никто ничего не поймёт, никто не заподозрит, но в головке твоей созреет и будет работать, словно отлаженный часовой механизм, разум взрослого человека. Ты будешь взрослой, но по-своему! Мы их всех обманем! Ты ведь хочешь этого?

– Да, да!
– потянулась к воспитательнице Катрин.
– Я хочу... хочу вырасти!..

– И ты вырастешь! Но знать об этом будем только мы - я и господин директор. Ну, ещё тот учёный, который нам поможет. Отныне никаких контактов с другими девочками. Мы найдём тебе отдельную комнату. Ты будешь есть, спать, заниматься, мыться и тренироваться - всё отдельно. Ты станешь избранной! Валькирией, отмеченной великой миссией, тайным и самым страшным оружием Великой Германии! Ты хочешь быть Валькирией?!