– Ну ничего себе! – с нотами несогласия произнесла девушка.

– Я не могу гарантировать тебе, джейя, что спустя месяц запрет снимут. В этих вопросах Совет мне не подчиняется. Но я буду стараться сделать все от меня зависящее, чтоб вам разрешили видеться.

– Каковы границы твоей власти? Что ты вправе решать самостоятельно?

– Многое. Вопросы финансов, культуры, спорта, транспорта, инфраструктурные моменты. Проблемы образования, частично военные вопросы и внешнеполитические. И так, по мелочи… Но медицина, внутренняя безопасность государства, репродуктивная политика (сюда же относится и личная жизнь правителя, к сожалению) – это всецело в их ведомстве. Я могу два раза в год накладывать вето на любые их решения. И в таком случае они обязаны мне подчиниться. Если я блокирую их постановление третий раз за год – Совет обязан соблюсти мою волю, но вправе лишить меня реальной власти, возложив лишь представительскую функцию – что-то вроде поздравлений населения с государственными праздниками. Это равносильно политическому самоубийству, джейя.

– Вот так законы! Кто же из правителей допустил такое?

– Это долгая история. К несчастью, в этом году я использовал оба раза… И никак не мог отменить решение о вашей изоляции. Была б у меня такая возможность, клянусь, я бы сделал это. Если развитие пойдет по неблагоприятному сценарию, вам придется ждать до первого января, ми джейя. Я незамедлительно внесу вето на этот акт. Ты веришь мне?

«Он истратит один из двух драгоценных раз на меня и мою подругу? Не знаю, стоим ли мы такой цены, – честно призналась она себе. – Этот Совет за год столько гадостей может понапридумывать. Но отказываться сейчас, пожалуй, не буду. Кто знает, что приключится до первого января?..»

– Верю, – кивнула она.

Умеренно пообедав, дабы сохранить свой плоский живот в том же состоянии, Влада спросила нарочито наивно:

– Чем займемся?

– У меня есть идея! – сказал Эрик и улыбнулся.

13

Знакомство

Эрик раскрыл дверцы радужного шкафа и извлек с антресолей объемные разноцветные подушки: оранжевые, зеленые, сиреневые и желтые. Он раскидал их на ковре в дальнем конце комнаты, плюхнулся сверху сам и пригласил жестами Владу присоединиться.

«Полежать рядом с ним? Он же в своей царственной юбке! Сейчас как задерется, смогу ли я сдержать удивление?.. На что он вообще намекает?» Сердце девушки громко застучало.

«Ох, Владка, – сказала она себе. – Он не сделает ничего, если ты сама не разрешишь, доверься».

Она медленно подошла к плюшевому импровизированному лежбищу и опустилась рядом на колени.

– Мне лечь? – спросила она неуверенно.

– Ми джейя, не бойся меня. Если ты не хочешь лежать, можем посидеть на диване.

Ей хотелось принять предложение по двум причинам: она любила поваляться днем после еды, но более того тело жаждало быть ближе к нему. Ровно этого же она и боялась. Стараясь занять непринужденную позу, она опустилась на колени и легла возле Эрика на некотором расстоянии. Владе казалось, что ее конечности совершенно одеревенели и она разлеглась, как сломанная раскладушка. Но шевелиться в попытках лечь более картинно не смела: ей было беспричинно страшно. Хотя, скорее, поводы все же имелись, несмотря на учтивое обхождение Эрика.

«Он сам согласился дать мне время на обдумывание, – размышляла взволнованная девушка, – и при этом предложил полежать вместе… Саботаж? Не думает же он, что я поверю в целомудренность его помыслов».

Эрик лежал молча, разглядывая белый сводчатый потолок.

«Значит, ему двадцать семь. Младше меня на два года, ну я примерно так и предполагала. Холостой и молодой правитель без жилищных и материальных проблем. Красивый, образованный, галантный. Наследник великого рода. М-да… Где он, и где я…»

Они лежали так минут двадцать – двадцать пять, не произнеся ни слова, взирая в потолок – единственное белое пятно во всем помещении. Владу начало клонить в сон, она прикрыла глаза и в сладкой истоме глубоко вздохнула, надо сказать, непреднамеренно.

– Разреши мне, – нарушил он тишину.

«Разрешить что?» – подумала она, но не спросила вслух.

– Влада… – Он прикоснулся к ее плечу. – Слышишь, не спи, разреши мне.

– Что разрешить? – спросила она его.

– Разреши мне хоть раз, всего один единственный раз прикоснуться к тебе.

– Прикоснись. – Она протянула ему руку.

– Ты не поняла, джейя. – Он приподнялся с опорой на локоть и посмотрел в ее глаза немного сверху. – Я желаю… Я страстно желаю прикоснуться к тебе моим экто. Я сгораю от этой идеи, не могу спать ночами. Большую часть моих мыслей занимаешь ты… и он, касающийся тебя. Прости за прямоту… Я обещал дать тебе время. И я приму любое твое решение. Если ты мне откажешь, все равно будешь жить в достатке, не беспокойся об этом. Но я не смогу видеть тебя. Я и мой экто просто не сможем находиться поблизости и более не иметь надежды прикоснуться к тебе. Мысль об этом невыносима. Сжалься, милая джейя. Позволь мне. И после принимай положительное решение. – Едва улыбнулся он. – Но сейчас разреши.