Я, страшенно депрессируя, переваривал перенесенные мною кошмарные приключения, время от времени погружаясь в изматывающий психику бред... Сознание оказалось не в силах вытолкнуть из памятийных закромов зловещие образы Кассиопеи Кузьминичны и ееподельниц-каннибалок Мороженки Пломбировны и Моркови Чингисхановны!И их подручный мясник Махмудка стоял перед моим единственным глазом воистину как вживую! И...

Ай!.. Не раз и не два я был на грани того, чтобы схватить свой каким-то чудом уцелевший мобильник и отзвониться в полицию, в больницу и еще много куда, чтобы наконец-то положить конец своим неимоверным терзаниям! Ну даже если и не положить этот самый конец, то хотя бы притупить свою изнурительнейшую маяту!..

А позвониля всего лишь навсего промышлявшему на ниве фальшиводокументированияшеф-повару узкопрофильного кафе для геебогемы "Голубой вулкан", в коем во внеурочное время подрабатывал посудомоем, и у мусорного бака коего меня закабалила коварная Кассиопея:

– ЛунийГолубеевич, - дождавшись ответа, произнес я с придыханием, - Это Вениамин Снегопадов.

– Ве-е-енечка-а!
– в свойственной ему женственной манере пропел престарелый гомик.

– Надо б встретиться, - напрягся мой голос.

– Я зна-а-ал, что рано или поздно ублажи-ишь старика!
– исходил на елей, как утверждали многие из его соратников по сексуальному движению, извечно пассивный, - Наду-у-умал так наду-ума-ал! Дава-ай, золотко, встре-е-етимся-я! Где-е-е?.. Я могу снять люкс в "Гейполе"! Как тебе сейпятизвездочник?!.. Поспешим(?!),а то ведь уже практически вечер...

Пока этотпостоянно воняющий чем-то отвратительным жирный, мелкоглазый и лопоухий старикан с мясистымфиолетовым носярой сулил мне дармовые выпивку, жратву и ювелирку, я допетрил, что он меня настырно обольщает!..

– Не надо ничего!
– пресек я посулов поток.

– Может тогда у тебя?
– поступила альтернатива пятизвездочному месту свидания.

– У меня занято!
– ляпнул я первое пришедшее на ум, - Ко мне папа с мамой приехали!

– Так это ж наоборо-от - сла-а-авненько-о!
– возликовал обольститель, - Заодно и познако-омлюсь с твоими роди-ителями-и! Что откладывать-то?

– Мой папа - исламский террорист Али-Баба!
– экспромтом соврал я, - А маман и вовсе - воровка в законе Сонька Золотая ляжка! Крышует "Московский монетный двор" и сеть ночлежек длябродячихдепутатов! У обоих - и у папы, и у мамы - руки по плечи в крови!

А больше всего они не переваривают сексуальные меньшинства! Всех готовы поставить на ножи!..

После продолжительной паузы, вызванной моей белибердой, из трубкиупадническипрозвучало:

– Чего же ты, Веня, хочешь от пожилого, разбитого болезнями человека?

– Документ хочу, - наконец-то добрался я до сути, - Больничный лист надо. И чтобы к нему комар носа не подточил!

– Так шагай в поликлинику, если надо, - посоветовал престарелый гей, - И почему ты еще не там?! Кстати,куда запропастился? И заметь, за тебя уже два вечера подряд отмыл посуду Моисей Либерман...

– Отработаю. Непременно,- без особого энтузиазма выдали мои голосовые связки, - Передайте Моисею Абрамовичу, что за мной не заржавеет. Слово потомственного дворянина!

– Так вы дворяни-ин(?!), Веня, - судя по голосу, изумился гомосексуальный прохиндей.

– Так точно!Мое сиятельство граф Снегопадов!
– торжественно соврал я.

– Ка-ака-а-а-а-ая-я(!!!) ж у ва-ас-суника-а-альная семья-я!
– подхалимажно промелодировал лукавыйшеф-повар, - Да я-я-я...

– Ну как с моим вопросом?!
– беспокоясь оне безграничном балансе своего телефона, поторопил я.

– Через час в сквере имени Чайковского, - наконец-то выказал деловитость Луний Голубеевич, - Голубая скамейка у действующей фонтанной композиции "Писающие дяденьки".Мой человек будет с накладной грудью и в кумачовом сарафане... Услуга вам не обойдется ни во что! Как говорится, бонус!.. Горячий привет родителям!

Я, тормозимый телесной слабостью, припозднилсяот условленногогде-тона четверть часа, но пресловутыйлуниевский подручный по фальшивым документамСёма Веник дождался и даже не упрекнул за задержку. Более того, посиживающий наскамье у фонтана изтолстоструйно писающих в небо мраморных мужиковхронически небритыйсморчок скорчил смазливую улыбочку,поправил туго облегающую головенку цветастую косынку, будто ненарокомигриво подзадрал подол своего кумачового сарафана,лукаво подмигнул и жеманночмокнул своими ботоксно раздутымигубищами разделяющую нас с нимтонируемую вечерней мглой атмосферу...

Грациозно поднявшийся с голубой скамьи Сёма открыл моему взору крупно натрафареченное на брусочнойспинке "Только для голубых"!.. Я оторопел от прочитанного!.. Пришли на ум расистские маркировки "Только для белых", в далеком прошлом практиковавшиеся в США для обозначения всего, что для негров запретно.

"Донельзя оборзели!
– обругал я мысленно геев, - Скоро нормальному мужику негде будет присесть!"

– Чего как столб вкопался?
– донесся из-за спины шамкающий старушечий голосишко, - Краля-т твоя подалася, а ты истукан истуканом. Уйдет.