– Расскажи мне о ней, - попросила я.
– Какой она стала, когда выросла? Была всё такая же весёлая и озорная? Помню, как легко и просто с ней было общаться, и как она умела поднять настроение... А уж как заразительно смеялась.

Перед глазами ясно встала красивая темноволосая девочка, похожая с маленьким Салазаром и я улыбнулась, вспоминая, какая Миа была общительная и добродушная. "Именно она очаровала меня при первой встрече и с ней первой я подружилась".

– Миа была чистой душой и уж если кто-то нравился ей, защищала до последнего, не желая верить в плохое, - тихо сказал Салазар.
– И это её сгубило. Мы иногда работали с метаморфами, и к несчастью, в одного из них она влюбилась. Я чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет, а Миа не верила мне... Она буквально жила им и повторяла, что Климент не такой, как все остальные и что он любит её... А этот ублюдок взял и отдал Мию другому. Наигрался, удовлетворил свою похоть и без жалости и мук совести бросил её, а второй метаморф, прикрывающийся личиной Климента убил её, попросив в музее заменить один экспонат. Ему видите-ли хотелось иметь в своей коллекции оригинал и только Миа могла добраться до него, положив на место подделку. А она... не знаю, чем думала... наверное, надеялась, что выдержит двойной перенос тяжёлой вещи. Ведь сначала требовалось захватить с собой в сон подделку, а потом прыгнуть с ней музей, где произвести замену, после чего прыгнуть назад... Однако, не выдержала...точнее перенос оригинала и убил её...

Мужчине всё тяжелее давался рассказ, а потом он вообще замолчал и судорожно вздохнул, а я почувствовала, как у меня наворачиваются слёзы. "Бедная Миа, она всегда была такой живой, задорной, поддерживала меня во всех шалостях и откликалась на любое предложение. Для неё не было невозможного, и фантазировала она не меньше меня. Порой мы создавали такие фантастические реальности, которые даже трудно было описать словами".

Пожав Салазару ладонь, я прошептала:

– Мне так жаль... Миа была невероятной...

– И мне жаль, - вдруг холодно произнёс Салазар.
– И вдвойне стало её жаль, когда я узнал всю правду. Метаморфы обошлись с ней бесчеловечно... Хотя слово "человечно" к ним вообще не применимо... Знаешь, что с ней сделал тот, второй метаморф? Закопал в лесу, как бродячую собаку! А мне лгали, издали показывая копию Мии! А когда я пытался с ней поговорить, слышал лишь одно - что она не хочет со мной общаться, потому что я не верю метаморфам и пытаюсь настроить её против любимого... И ведь я, как полный идиот, верил в это! Но знал, что она соскучится по мне и однажды не выдержав, попытался найти её в сновидениях, а когда не смог, заглянул в дом метаморфа и тогда узнал правду... Представляешь, им было плевать на её смерть, на случившееся, абсолютно на всё и вот тогда я начал следить за ними и многое узнал!
– Салазар вскочил со стула и начал ходить по комнате, а я сидела, боясь даже вздохнуть, потому что только сейчас до меня дошло, что со мной чуть не поступили также.

– Ты сказал, что один метаморф заменил её любимого, - всё же переспросила я, и мужчина тут зло бросил:

– У них это стандартная практика! Если человек им нужен, они его не бросают, когда теряют интерес, а передают другому метаморфу, чтобы тот разыгрывал чувства...

– О Боже, - я приложила руку к груди, чувствуя, что мне не хватает воздуха, а мужчина остановился и внимательно посмотрел на меня, а затем с горечью спросил:

– Они с тобой сделали так же?

– Да, только я сразу распознала подмену, - пробормотала я, чувствуя, как дыра в сердце разрастается ещё больше. "Если раньше кусочек души отказывался верить в то, что Лука мог так со мной поступить, то сейчас сомнений уже нет... Значит, стандартная практика", - по щеке потекла одна слеза, потом вторая и не выдержав, я расплакалась.

– Риша, не плачь, - попросил Салазар, подойдя к кровати и сев на неё, после чего обнял меня за плечи.
– Ты хоть распознала подмену, а ведь многие сновиды до последнего верили, что их любят искренне и всем сердцем.

– И я верила. Даже представить не могла, что Лука способен так предать меня, - сквозь слёзы выдавила я, уткнувшись ему в плечо.
– Он с такой нежностью ко мне относился, заботился, защищал...

– Риша... Риша... Эти уроды вообще не умеют любить, - мрачно вымолвил он.
– Для них любой человек, это как для тебя любимая сумочка, кофточка или машина. Ты пользуешься этими вещами, возможно даже любишь их и следишь, чтобы они не ломались и не изнашивались, но потом, когда мода проходит, ты выбрасываешь сумку или кофту, и покупаешь себе новую... Мы для них ничто. Я привёл в пример машину, и могу провести аналогию дальше. За тобой будут следить, менять масло, заливать бензин, но при этом на трассе нещадно выжимать педаль газа до упора, а если вдруг ты разобьёшься, просто пойдут и купят новую, периодически вспоминая, что когда была и другая машина. Понимаешь? Поэтому постарайся побыстрее забыть того метаморфа, что так с тобой поступил.

– Но ты ведь не забыл и мстишь им, - оторвавшись от плеча, произнесла я.
– Ты убиваешь метаморфов и даже сновид... Мне рассказали... Это правда?

– Правда, - глухо ответил он.
– Но я не желаю, чтобы и ты мстила. Это чёрное чувство и облегчения оно не приносит. Метаморфов я убиваю лишь тех, кто виноват в смерти Мии. Климент, тот кто разыгрывал его после, те, кто знали о подмене и молчали, хотя Миа считала их друзьями - все они понесли наказание за её смерть. Не достал я пока лишь двоих, но обязательно это сделаю, как только вычислю хотя бы их приблизительное местонахождение, или личину, которую они носят, или родовое имя. Без одного из этих факторов я не могу их найти, а они прекрасно это знают и прячутся...

– Да? А мне говорили, что сновиды могут найти кого угодно, - всхлипывая, пробормотала я.

– Просто так, без имени или, не зная внешности, невозможно отыскать спящего среди миллионов таких же, - с сожалением сказал Салазар.

– А сновиды? Тоже правда, что ты их убивал?
– робко спросила я и поёжилась.

– Сновиды сами виноваты. Я предупредил каждого из них, что метаморфы вытворяют и говорил, чтобы они были осторожнее, и если уж хотят дальше с ними работать, не пытались забрать браслеты, но они не пожелали слушать меня, - мужчина напрягся.
– Знаю, что ты сейчас думаешь обо мне, как о безжалостном убийце, но у меня не было особого выбора. Сначала я убивал лишь тех, кто пытался забрать браслеты, но когда метаморфы сменили тактику и принялись посылать ко мне сновид, чтобы сначала убить, перестал церемониться и действовал на опережение. Знаешь ли, неприятно, когда тебе два раза ножом в спину ударяют, или пытаются задушить... В общем, я предупредил, меня не послушали, и сами стали нарываться, вот и я действовал соответственно.

– Если бы я знала, что так поступили с твоей сестрой, ни за что бы ни стала помогать, - сказала я.
– Думаю, и многие сновиды не знали на что идут... О тебе такие гадости рассказывали...

– Представляю, - мрачно ответил он.
– Да и вину с себя не снимаю. Я ведь действительно убил всех сновид. Но пока не найду всех виновных в смерти Мии, не успокоюсь.

"Наверное, и Салазара можно понять", - подумала я. "Его гложет жажда мести. Тем более, что Лука говорил о потере всех родных. А тут получилось, что метаморфы забрали единственную родную душу, что у него оставалась. Возможно, и я бы мстила за смерть близкого человека... хотя, может не так радикально... Ох, как же тяжело всё это... С одной стороны я его понимаю, а с другой - нет... Наверное, лучше вообще не затрагивать эту тему. Для меня он навсегда останется добрым мальчиком из детских снов, который и сейчас меня спас. Уже за одно это я ему всегда буду благодарна", - решила я, и поинтересовалась другим: