– Почему только после ночи?
– хитро спросил Лука, начав возбуждающе водить пальцами по моей спине.
– Мне и в другое время нравится заниматься с тобой любовью. Например, вот сейчас я хочу тебя даже больше, чем сегодня ночью.

– Я чувствую, - ответила я, заёрзав на кровати и ощущая, как мне в живот упирается доказательство желания.

– Не, ещё не чувствуешь, но это дело быстро поправимое, - лукаво ответил он и перекатившись на спину, поднял меня и усадил сверху, а когда я пропустила его в себя, положил руки на бёдра и помогая мне двигаться, добавил: - Вот так надо чувствовать меня.

– Угу, - выдавила я, тут же загораясь от желания и наслаждаясь чувством наполненности.

Быть сверху мне понравилось. Раньше, когда Лука изображал моего мужа, то действовал с напором и всегда главенствовал, не давая мне в полной мере проявить свои желания, и порой я чувствовала себя в его руках пусть и желанной, но всё же игрушкой. А сейчас всё изменилось, и я ощущала себя равноправным партнёром, желания которого не просто учитываются, а порой и ставятся выше своих.

То медленно двигаясь, то увеличивая темп, я наблюдала за Лукой и испытывала ещё большее удовольствие, понимая, что ему нравится заниматься со мной любовью. Правда, это "нравится" в конце вылилось во взрыв эмоций, когда Лука не выдержал моих не всегда умелых движений и, уложив на спину, чуть ли не грубо взял, доводя до исступления от блаженства.

– Ты изменился, - отдышавшись и нежась в его объятиях, сказала я.
– Раньше был этаким мягким диктатором, а сейчас более уступчив. Мне это понравилось.

– Просто раньше я не мог быть собой. Видишь ли, когда мы принимаем другие образы, то меняемся не только внешне, а и внутренне, на уровне характера и привычек, - пояснил Лука.
– С одной стороны это хорошо. Позволяет нам без проколов заменять других людей, копировать их вкусы, походку, манеру говорить и прочее. Но с другой стороны - мы как бы теряем часть своих чувств. Порой это неприятно и складывается впечатление, что в тебе живут два человека, причём верх одерживает тот, чью внешность мы принимаем. А у сильных метаморфов это иногда оборачивается ещё и кардинальными сменами характера. Владея способностью долго держать один облик, мы перенимаем и многие черты характера. Бывало такое, спокойный метаморф долго ходит в одном обличии, например, какого-нибудь вздорного человека и меняется навсегда, и сам становясь злым и раздражительным.

– Наверное, это тяжело, - представив такое, произнесла я.
– Приблизительно понимаю тебя. Когда я вижу "чужие" сны, то перебираю на себя чувства этих людей, и очень тяжело становится. Как бы раздваиваешься и настоящее "я" оказывается запертым. Не люблю эти сны.

– Ну, у нас нет другого выхода, и приходится меняться ради дел. Да и свыкаемся мы с этим, пока в юности учимся, - философски отозвался он.

– Слушай, а ты когда-нибудь принимал женские облики?
– с интересом спросила я.

– Вообще-то, у нас не практикуется смена полов. Но однажды я принял облик девушки, - Лука улыбнулся.
– Как-то в молодости проиграл один спор другу и вынужден был две недели ходить в образе девушки. Это было незабываемо! Особенно если учесть, что у выбранной для копирования девушки эээ... наступили женские дни через три дня, как я принял её образ. Наш организм ведь считывает всю информацию и лечит болезни, а месячные к болезням не относятся, вот я и испытал все ваши "радости".

Представив, как Лука мучается и пользуется прокладками, я не выдержала и громко рассмеялась, а потом виновато сказала:

– Прости, как представлю тебя...

– Не напоминай!
– он мученически закатил глаза.
– Первый день пластом валялся в кровати и стонал. Мало того, что грудь так болела, что хотелось отрезать её, так ещё и живот! Проклинал всё в те дни! Как вы это переносите, не понимаю!

– Вообще-то считается, что женщины более выносливы в плане боли. Да, мы можем поплакаться, чтобы нас пожалели, но вынести способны многое, - всё ещё посмеиваясь над Лукой, сказала я.

– Возможно, - согласился он, и став серьёзным, протянул руку и провёл пальцами по одному из моих шрамов.
– Может поэтому ты выжила после аварии. Я видел твою медкарту и если честно до сих пор не понимаю, как ты выжила или не превратилась в овощ из-за травм головы.

– И я не понимаю, - вздохнув, пробормотала я, а затем призналась: - Если честно, месяца два после выхода из комы жалела, что выжила. Тяжело было заново научиться ходить, свыкнуться со своим внешним видом ... Всё было тяжело...

– Твои рубцы и шрамы мы чуть позже обязательно уберём. И волосы нарастим, - поняв, что я имею в виду, заверил Лука.
– Но не сейчас, хорошо?

– Хорошо, - я кивнула, и кротко добавила: - Рядом с тобой я забываю про всё это. Особенно после вчерашнего. Ты действуешь на меня магнетически... Ой!
– в голову неожиданно пришла мысль, и я замерла на секунду, а затем рассмеялась: - В очередной раз убеждаюсь, что твоя близость во всём положительно на меня влияет! Я знаю, как достать болтик из сна!

– И как?
– с любопытством спросил он.

– Магнит! Нужно просто представить магнит и болтик сам притянется в мою руку!
– торжествующе сказала я и, наклонившись, чмокнула Луку в губы.

– Хорошая идея, - прижав меня сильнее, согласился он, но потом нахмурился.
– Кстати, вчера ночью Роман прикатил и думаю, устроит тебе допрос по поводу случившегося. Прости, и хотел бы тебя оградить от этого, но не могу.

– Ничего страшного, - спокойно ответила я, хотя сердце дрогнуло.