Однако он, похоже, всё же лучше владел собой. Заставив меня ответить и насладившись поцелуем, Лука отстранился и пробормотал:

– Ты в курсе, что мы эстеты? Любим всё красивое и поэтому стараемся принимать красивые облики, если это не касается каких-нибудь дел? Надеюсь, мои следующие действия дадут понять, что в тебе я готов принять всё, даже твои шрамы и рубцы. Ведь они в первую очередь мешают поверить в мою заинтересованность именно тобой, как женщиной, - а затем наклонился ниже и припал поцелуем к одному из шрамов.

– Не надо, - умоляюще попросила я, сжимаясь от стеснения, и попыталась отодвинуться.

– Надо, - отчеканил он, а чтобы я не сопротивлялась, сел мне на ноги и сжал их коленями, а руки схватил за запястья, таким образом, полностью обездвижив меня.

– Лука, я верю и так, - прохныкала я, когда он снова наклонился и лизнул один из рубцов, отчего по телу пробежали мурашки, а внизу живота начал расти щекочущий комок.

Но он уже не реагировал на мои слова. Не пропуская и миллиметра кожи, он ласкал меня губами и языком, отчего я начала медленно сходить с ума. Такого нежного Луку я ещё не видела. Он боготворил моё тело и заставлял испытывать такие ощущения, которых раньше в моей жизни не было.

Перед глазами всё уже не просто плыло радужными кругами, а носилось миллиардами разноцветных точек и увлекало за собой куда-то вверх, даря необыкновенную лёгкость. Да такую, какую я не испытывала даже во сне, паря в потоках воздуха. Эта лёгкость воспринималась по-другому. Она была соткана из тепла, желания и страсти, которая всё больше охватывала меня тонкими нитями и побрасывала то вверх, то плавно опускала вниз, чтобы я могла со стоном выдохнуть воздух и снова взмыть на пике наслаждения.

Время исчезло, потеряло значение абсолютно всё, кроме того, кто был сейчас рядом и приносил мне такое блаженство. А то томление, что сейчас охватывало каждую клеточку, заставляло всё более остро реагировать на каждое касание.

– Ира, открой глаза и посмотри на меня, - неожиданно раздалось над ухом, и я подчинилась, понимая, что скоро испытаю ещё большее наслаждение.
– Я хочу тебя.

– И я тебя хочу, - тяжело дыша, вымолвила я.

– Именно меня?
– хрипло спросил Лука.
– И больше никого другого не хочешь видеть рядом? Не попросишь принять другой облик? Не назовёшь другим именем?

– Нет, - отрывисто произнесла я, чувствуя уже дискомфорт от неудовлетворённого желания, поэтому обняла его за шею и притянула к себе.
– Хочу видеть только тебя. Хочу называть мой Лука. И хочу чувствовать твои руки на своём теле, а не какого-то внешне другого мужчины, даже если буду знать, что там внутри ты...

– Так и будет, - прошептал он, а потом медленно проник в меня и начал двигаться, заставляя стонать от каждого толчка...

********** ********** ********** ********** ********** ********** **********

Посмотрев на часы, Лука с отвращением скривился, а потом перевёл взгляд на молодую женщину, спящую рядом, и улыбнулся.

– Ириска... Конфетка моя, я скучал по тебе, - с нежность прошептал он и, наклонившись, поцеловал её в лоб, после чего с сожалением вздохнул и, поднявшись с кровати, оделся.

Тихо выйдя в коридор, он спустился на первый этаж и, зайдя в свой кабинет, подошёл к окну. Замерев возле него, он невидящим взглядом смотрел во мрак, размышляя о чём то, и встрепенулся лишь когда ночную мглу прорезал свет фар, и спустя минуту во двор въехала машина.

Проводив её презрительным взглядом, он дождался, пока она остановится у подъезда, а затем развернулся и направился к своему креслу. Сев, он придал своему лицу скучающее выражение и взял один из документов, лежащих на столе. А когда дверь открылась, и вошёл Роман, отбросил лист и сдержанно произнёс:

– Здравствуй. Как перелёт с Дальнего Востока?

– В жопу перелёт!
– зло ответил тот.
– Что с Тимуром?

– Всё нормально. Сердце прихватило. Сейчас он спит...

– А с чего это у него сердце прихватило?
– Роман прищурился, сверля Луку взглядом.
– Ты случайно не приложил к этому руку?

– И как бы я мог к этому приложить руку?
– спокойно спросил тот, а потом угрожающе продолжил: - А вообще, я бы очень хотел быть причастным к этому. Ты в курсе, что он цирк устроил и чуть не угробил сновиду, запрещая её вывести из сна, пока я не скажу кое-какие слова? Уж больно твоему братцу хотелось знать, как я лично отношусь к сновиде и это его интересовало больше, чем её самочувствие.

– И как же ты относишься?
– голос Романа стал приторно-слащавым.

– Нормально отношусь, как и к любому другому заданию. И делаю всё возможное, чтобы она и дальше добровольно оставалась с нами. Например, сегодня, я снова уложил её в свою постель. Теперь она согласится принести не только браслеты, а всё, что угодно. Стоит мне только попросить и она исполнит.