Комнату, в которую меня привели в этот раз, выглядела почти по-домашнему. Светлые обои с неброским рисунком, мягкое ковровое покрытие на полу, плотные шторы на большом окне, кровать, приготовленная для сна и тумбочка с ночником, стоящая рядом, создавали атмосферу уюта. Но приборы, находящиеся у кровати, опять же зеркало, вмонтированное в одну из стен и камера наблюдения под потолком, давали понять, что это исследовательская лаборатория.

– Здесь вы будете спать, - сказала Надежда Фёдоровна.
– Сейчас Тихон Борисович снова прикрепит к вам датчики, и можете ложиться. Не бойтесь крутиться и принимайте удобную позу для сна. Датчики прикреплены хорошо, а провода гибкие.

– Я не запутаюсь в них?
– с опаской поинтересовалась я, снова сняв халат и стараясь абстрагироваться от неприятных прикосновений помощника.
– И коротковаты они. Если начну блуждать, могу что-нибудь повредить или снять...

– Не волнуйтесь. За этим мы будем следить, - заверила врач.

– Ну, тогда ладно, - пробормотала я, опять зевая.

Когда, наконец, всё было сделано, я легла в кровать и, укрывшись одеялом, закрыла глаза. "Надеюсь, во сне не опозорюсь. Хотя после этого неприятного Тихона Борисовича и разных увиденных картинок, сомневаюсь, что мне приснится что-нибудь хорошее...", - подумала я, почти сразу засыпая.

********** ********** ********** ********** ********** ********* **********

В комнату, выкрашенную в белый цвет и большую часть которой занимал огромный, длинный стол с мониторами и разнообразными приборами, вошёл мужчина лет тридцати и женщина. Здесь уже находился ещё один мужчина, и сидя в одном из кресел, смотрел в стекло в стене, сквозь которое виднелась комната с кроватью и пациентка, лежащая в ней.

– Нет, Лука, вот честно, тебе памятник надо поставить, что взялся разыгрывать её мужа!
– Тимур брезгливо посмотрел на Иру, лежащую на кровати.
– Всё равно не понимаю, как ты можешь к ней прикасаться. Она же вся в шрамах. Её что, пропустили через мясорубку, а потом снова сшили? Отталкивающее зрелище.

– Ты уже достал со своими высказываниями, - холодно ответил он.

– Мне противно даже датчики к ней крепить. А ты ещё и спишь с ней...

– Заткнись, - уже зло процедил мужчина.
– Она человек, вылетевший на большой скорости через лобовое стекло, а потом кубарем слетевший в глубокий овраг, сквозь кусты и камни. Так что естественно, что у неё было много рваных ран. А врачи зашивали эти раны абы как, чтобы остановить сильные кровотечения и заняться более серьёзными ранами. Да и уверены были, что она умрёт, поэтому, наверное, не видели смысла стараться. Плюс, швы от операций по устранению внутренних кровотечений и открытых переломов тоже не добавили привлекательности. А позже в семье не было свободных денег, чтобы избавиться от рубцов, потому что всё уходило на лекарства и реабилитацию. Но со временем мы обязательно займёмся этим вопросом и приведём и её тело, и волосы в порядок. Всё поправимо. Так что хватит скулить и с отвращением морщиться, глядя на неё. Или возьми себя в руки, или вали отсюда, эстет долбанный.

Тимур тут же прикусил язык, а Лука перевёл взгляд на лечащего доктора. Та как раз села в соседнее кресло и быстрыми привычными движениями принялась выводить на мониторы нужные данные и графики, говоря при этом:

– В общем-то, в состоянии бодрствования она абсолютно обыкновенный человек. Электроэнцефалограмма ничем особым не отличается, эмоциональные реакции на внешние раздражители стандартные, мышечный тонус вполне соответствует её возрасту и состоянию организма. Развёрнутый анализ крови я ещё не получила, но общий тоже вполне стандартный, учитывая перенесённые травмы и лечение. Посмотрим теперь, как она ведёт себя во сне.

В комнате повисла тишина и доктор, не сводя с мониторов глаз, ожидала первых результатов, а мужчины молчали, посматривая то на экраны компьютеров, то на молодую женщину в соседней комнате.

– Сейчас она в первой стадии сна, уже дремлет, - прокомментировала Надежда Фёдоровна скорее, чтобы не молчать, потому что оба мужчины уже достаточно хорошо разбирались в состояниях испытуемых, ведь последние полгода практически жили в этом центре, привозя всё новых кандидатов для проверки.
– А вот появились и сонные веретена, характерные для второй фазы. По идее, теперь минут двадцать придётся ждать третьей фазы.

Мужчины кивнули и приготовились ждать, но уже через десять минут врач встрепенулась, и удивлённо посмотрев на Луку, произнесла:

– Хм, странно. Появились высокоамплитудные дельта-волны. Похоже, она перешла в третью стадию... Слишком быстро.

– Я же говорил, что у неё, судя по всему быстрые переходы, - ответил он.
– Я засекал по времени. Один цикл сна у неё приблизительно восемьдесят минут, а активна она порядка сорока минут. То есть, практически, время медленного цикла и быстрого - пятьдесят на пятьдесят, хотя у нормальных людей соотношение семьдесят пять на двадцать пять. Теперь вот интересно узнать её параметры на стадии РЕМ-сна и сколько он у неё длится, чтобы уже точно понять - сновида она или нет.

Произнеся это, Лука и двое присутствующих замерли, внимательно глядя на мониторы и ещё через десять минут одновременно улыбнулись.

– А вот и четвёртая фаза. Да она прямо спринтер в прохождении всех уровней, - с восхищением сказала женщина.
– Так, а с организмом всё в норме. Дыхание и сердечный ритм замедлились, температура тела и мозга снизилась...

– Мне интересно, она сейчас встанет с кровати или нет?
– перебил Лука и, вытянув шею, стал поглядывать то в мониторы, то через стекло.