Молодые люди пробыли в приюте до самого вечера. Костя снял каждого малыша отдельно, по несколько человек, а потом просто ловил кадры в непринужденной обстановке. И пообещал всем, что к новому году альбомы будут готовы: это для тех, кого он снимал уже несколько лет. Остальным же он просто привезет фотографии.

– А через пару лет альбомы будут и остальных.

– Но к тому времени снова появятся те, кого ты снимешь впервые, - грустно добавила Оксана.

Они уже сидели в машине и возвращались домой. Девушка, измотанная тяжелым, но отчасти радостным днем, понемногу начала грустить. В окружении детей было некогда думать об их судьбе, а сейчас куча мыслей роились в голове.

– Не принимай все слишком близко к сердцу. Так ты только себя расстроишь. Нельзя.

– Я знаю, - вытерев слезинку, тихо прошептала Оксана.
– Но по-другому не могу.

– Мне тоже первое время было не по себе. Я даже думал о том, чтобы бросить все это. Но переборол себя. Жалость к таким детям хороша, но мало что изменит. И мы с тобой тоже ничего не можем. Такое положение вещей было всегда. Да и вряд ли когда-нибудь искоренится. Всегда будут сирые и обездоленные, - вздохнул Костя.

– Я не понимаю тех родителей, которые бросают своих больных детей из-за страха их болезни. Не понимаю тех, кто отказывается от инвалидов. Но еще больше меня поражает то, когда отказываются от таких, как эти - здоровых и нормальных.

– Не от всех отказались добровольно.

– Знаю. Но разве нельзя улучшить свою жизнь, свой нрав и вообще что угодно ради того, кого ты зачал, выносил и родил? Можно горы свернуть ради своего ребенка.

– Ты говоришь так убежденно, - начал Костя, очень осторожно подбирая слова, - как будто сама столкнулась с чем-то подобным. Ты же выросла в нормальной полноценной семье?

– Да, выросла. В замечательной семье. Просто...

Она снова запнулась, а мужчина лишь выжидательно смотрел на нее.

"Ну же, давай! Скажи мне! Не молчи!!"

– Просто ужасно представить себе, что это могло быть и не так, - не особо твердо и не так убежденно и яро закончила Оксана, чуть улыбнувшись.

– Да, понимаю, - кивнул Костя.

Внутри бурлило разочарование. Когда же Оксана сдастся и доверится ему? Они уже давно знакомы, они стали любовниками, а она до сих пор даже не намекнула о своей дочери. И это не казалось уже пустяком. Это создавало проблему. Да, Костя терпел, и готов был делать это и дальше. Но так не пойдет. Он любит эту женщину, хочет быть с ней рядом каждый день, а не раз в неделю провести вместе ночь. Он желал ее понять, вникнуть в ее жизнь. А она пустила его лишь в свою постель. И даже не в свою в буквальном смысле.

Оксана заметила, как сник и отвернулся мужчина. И понимала почему. Он устал от того, что она вечно что-то недоговаривает, никак не дает ему стать ближе к себе. Ей и самой уже казалось перебором такое положение вещей. Но было страшно. И даже не довериться - потерять. Она влюбилась. Влюбилась как девочка, и с каждым днем любит все сильней. И разрываться надвое больше нет сил.

– Спасибо тебе за этот день, - улыбнулась Оксана, когда Костя все же повернулся к ней лицом.

Его машина уже стояла у ее дома, и девушка собиралась уходить.

– Не за что, - немного вымученно улыбнулся мужчина.
– Я позвоню.

– Хорошо, - кивнула девушка и выскользнула на улицу.

Костя провожал ее взглядом, пока она не зашла в дом, потом завел двигатель и выехал на трассу.

Оксана вошла в квартиру и тут же поняла, что у них гости. А в гостях могла быть только...

– Привет, Геля, - улыбнулась девушка подруге.

– Привет, - улыбнулась Ангелина, не вставая с пола, где сидела и рисовала с Надей.
– Как прошел день?
– она хитро взглянула на подругу.

– Хорошо, - садясь рядом с дочерью и беря ее на руки, улыбнулась Оксана.

Она соскучилась по Наденьке. А еще хотелось как никогда сильно прижать ее к себе и тихо прошептать на ушко "я рядом". После сиротского приюта очень остро ощущалось желание защитить, уберечь и помочь.