Евгений кидает взгляды в заднее зеркало, желваки вспухают валиками под выбритой кожей щек. Костяшки пальцев белеют на рулевом колесе. Выжимает из "Опеля" последние силы, но разве может удобная машина немецких бюргеров сравниться с молниями японских самураев? Серые машины неумолимо догоняют.

– Что будет?
– срывается с губ Марии

Евгений кидает на неё взгляд, и девушка прикрывает губы ладонью.На востоке расцветают краски рассвета - гламурная картинка рождения нового дня. Вольготно раскинулись широкие поля с чернеющей вспаханной землей. Свет фар приближается.

– На трассе от них не уйти. Попробуем оторваться в Хлевном, - рубанул Евгений.

– Где?

– Не заставляй отвечать тебе в рифму! Заткнись и не мешай.

"Опель" мчится по трассе. Мотор рычит на одной протяжной ноте, словно под капотом затаился разъяренный тигр. Столбики ограждения сливаются в одну сплошную ленту, Мария замечает, как стрелка на спидометре не дрожит - она застыла на последней цифре. Двести. Двести километров, а преследователи неумолимо приближаются.

Мария понимает, что сейчас с ними играют - что такое двести километров в час для двух скоростных авто? Они нагнетают обстановку, давят психологически.

На лице Евгения застывает прежняя маска прирожденного убийцы. Если бы Мария не знала, что Погружение будет позже, то могла бы с уверенностью сказать, что рядом с ней прежний шутерщик. Безжалостный киллер, которому забрать чужую жизнь, всё равно, что высморкаться.

Вспышка сзади ослепляет на миг и Мария невольно отводит глаза от бокового зеркала. Стритрейсеры включили дальний свет. Ксеноновые лампы бьют так ярко, что про зеркала заднего вида приходится забыть. Евгений даже отворачивает центральное зеркало вверх.

Машины приближаются.

Впереди большая развязка. На навигаторе вылетает "бабочка".

Мария успевает увидеть в боковое стекло, как слева выдвигается крыло серой машины, когда Евгений мощным кручением руля бросает автомобиль вправо. "Опель" с визгом входит в поворот. Режиссеры фильмов про гонки передохли от зависти, если смогли бы увидеть эти мгновения. Машина на предельной скорости заходит в поворот и её тащит так сильно, что ещё чуть-чуть, какой-нибудь камешек под колесом, и она перевернется, закрутится как игрушка, брошенная капризным ребенком.

Лишь спустя две бесконечно долгие секунды Мария понимает, что это визжит не машина. Она заставляет себя проглотить крик. Евгений крутит рулем с такой скоростью, какая и не снилась сумасшедшим танцорам "тектоника". Каждая миллисекунда - новое движение. Каждый удар сердца - несколько коротких, точных взмахов.

– Твою же мать!
– вырывается у Марии совсем не эльфийское ругательство.

– Она давно умерла, - ровным голосом отвечает Евгений и выравнивает машину.

Они смогли вырваться из поворота! Подобный дрифт вряд ли закладывался в машину добропорядочными бюргерами, но "Опель" смог выдержать космические перегрузки. В то время как "Хонды" промчались дальше и теперь применяли экстренное торможение, чтобы вернуться на пройденный поворот.

– Я не то хотела сказать.

– Я понял.

– Это было круто. Ты случаем сам не рейсер?

– Помнишь, почему ты недавно получила по губам?

– Всё-всё, молчу.

Мария отворачивается от этого холодного человека. Мужчины, бездушные создания.

Мотор снова набирает обороты до грозного рычания тигра. Когда их настигнут? Показывается знак при въезде: на красном плоском держателе - синяя табличка с надписью "Хлевное" и выше, на белом фоне, выделяется герб села. Похоже на окровавленный кинжал, воткнутый в землю.

Мы будем жить с тобой в маленькой хижине,

На берегу очень дикой реки

Никто и никогда, поверь, не будет обиженным

На то, что когда-то покинул пески.

Мария вздрагивает, когда из молчащей магнитолы доносятся звуки музыки и слова группы "НаутилосПомпилиус". Машина будто дразнит беглецов - на последней букве слова "пески" магнитола хрюкает и замолкает. Мария переводит взгляд на Евгения, но тот молчит. Шутерщик.

Они приближаются к селу и Евгений вынужденно притормаживает. В боковом зеркале снова мелькает ослепляющий дальний свет. На этот раз "Хонды" приближались с бешеной скоростью. Скорее всего, хотели перехватить до въезда в село.

Однако на сей раз именно Евгений устанавливает правила, и если они поехали за ним, то это их судьба. Именно такие чувства написаны на лице шутерщика, если Мария правильно понимала его каменную неподвижность. Им дан шанс проехать мимо - они им не воспользовались...

Из-за перелеска начинают выныривать невысокие домики. Сельские дома различной степени достатка владельцев - от сгоревших развалин до двухэтажных особняков с обязательными глупыми башенками. Евгений сворачивает в первый же поворот.