– Заткнись, шалава!
– жесткая оплеуха заставляет её прикусить язык.

Во рту слышится металлический привкус крови. Юнцы жестоки. Но надо продолжать, иначе будет ещё хуже...

– Да-а-а, поцелуй меня ещё раз. Как же сладки твои поцелуи. Сколько же в них страсти и огня. Милый, бери мою девственность! Я выдержу любую боль ради тебя. О, мой Торалиус. Как же ты прекрасен, как воздушны твои светлые волосы, как упруг и мускулист крепкий стан. Почему я связана ветвями плетистых роз? Ты боишься, что я крепко обниму тебя? Не надо бояться. Дай мне возложить руки на твои твердые плечи...

– Слышь, она походу вообще не отдупляет чё к чему. Здорово же им там промыли мозги. А нам подкинули подарок, - насильник не останавливает свои толчки.

Ему нравится власть над беззащитным телом. Нравится ощущать себя всемогущим, безнаказанным.

– Да, я в "ФК" видел как их долбят во все щели. Их долбят, а они прутся. Ты скоро кончишь?
– в голосе со стороны слышны ноющие нотки.

Только не переиграть. Похоже, что их всего двое. Две жизни в череде многих смертей. Они пока не догадываются - почему ей до сих пор удавалось оставаться на свободе. Но вот если её руки развяжут... Уроки мастера Дарговласа не раз её спасали.

– Милый Торалиус, почему же ты меня не освобождаешь? Я не понимаю твою игру, дай же мне обнять тебя и ласкать, ласкать твое тело. Ласкать до тех пор, пока ты в блаженстве не вознесешься на самую высокую гору Кальсидора. Ты же знаешь, что мне известны потаенные точки и при нажатии на них мужчина извергается в течение пяти минут. После этого мужчина никого так не жаждет, как эльфиек племени Серого листа...

– Слышишь, что она лепечет? Может и в самом деле снять наручники? Пусть она думает, что её дерёт этот гребанный эльф.

Девушка чуть ли не кричит от восторга, но надо сдерживаться.

– Да, мой милый Торалиус. Вознеси меня к трем лунам Эмульсдара и ты никогда не забудешь свою покорную и нежную эльфийку, - девушка придает своему голосу мягкости и эротичности порнушных шлюх.

– Давай, но, если она очнется...

– Да чё ты очкуешь? Всё будет нормально.

Мужчина (юноша?) над ней замирает и потом слышится позвякивание металлических кастаньет. Снимают наручники. Ещё бы сняли мешок, но это необязательно...

– О, Торалиус! Наконец-то я смогу обнять тебя, погладить твои острые ушки, пройтись по шелковистым волосам, - с этими словами девушка поднимает руки к голове парня.

Короткая стрижка, прижатые к черепу уши. Сейчас кровообращение восстановится, и она свернет ему шею. Сейчас, сейчас...

– За Эволюцию!
– раздается грубый голос, и следом звучат два выстрела.

Громко. Оглушающе. Так, что закладывает уши. Так могут взорваться две петарды в кабинке лифта.

Девушка чувствует, как в руках разлетается голова насильника. Будто излишне сильно сдавила презерватив с водой, и он лопнул... теплая жидкость и ошметки чего-то мягкого падают на обнаженную кожу. Что-то твердое мазнуло её по шее. Кости? Зубы? Сверху валится молодой неудачник и придавливает к матрасу. Вновь скрипят продавленные пружины. Он содрогается, словно хочет успеть завершить сексуальный акт. Только спустя две секунды она понимает, что это судороги.

– Миссия завершена. Заложница свободна!
– грубый голос обращается к кому-то невидимому.

К напарнику? К ещё одному человеку?

Девушка выползает из-под расслабленного тела. Пальцы скользят в горячей жидкости. Что-то мягкое расползается под пальцами, когда она касается насильника чуть повыше ушей. Тяжелое тело отваливается в сторону, упругое, похожее на кожаный борцовский манекен. Девушка наконец сдирает мешок с головы и лишь долгие месяцы жизни тестерши "LiLа" не дают ей закричать от ужаса. За это время она успела повидать и похуже.

Тусклая лампа дневного света в невообразимо грязном плафоне освещает два дергающихся тела. Юнцы, совсем мальчишки, у второго даже волосы на груди ещё не выросли. Вместо голов у них разверстые раны, словно вылепленные из красной глины неровные чаши на толстой ножке-шее. И из этих чаш выползает заплесневелое вишневое варенье.

Виновник возникновения этих чаш стоит при входе и холодно смотрит на неё. Мужчина тридцати лет, серый костюм идеально подогнан к сухопарой фигуре. Топорщится короткий ежик волос пепельного цвета, высокие скулы стремятся прорвать кожу, узкие губы вытянуты в струнку. Но больше всего привлекают внимание глаза - холодные и прозрачные как льдинки, хоть сейчас их вынимай и бросай в виски с колой. Он один. С кем же он тогда разговаривает? В правой руке поблескивает оружие убийства. Она не очень хорошо разбирается в оружии, но этот пистолет вроде бы называют "Макаровым".

– Мисс, вы в порядке?
– так бесстрастно мог бы говорить автомобильный навигатор, предлагающий повернуть направо.

Девушка осматривает себя: зеленый топик, недавно задранный к горлу жадными руками, придется выбросить, так как кровь уже не отстирать. Хорошо ещё, что эти юнцы отбросили в сторону трусики с юбкой. Босоножки лежат одна на другой, будто тоже перевозбудились и сливаются в медленном сладострастно-кожаном соитии.

Серые, в потеках ржавчины, стены обступают с разных сторон небольшое подвальное помещение. Кроме продавленного матраса в комнатке наблюдаются ещё пустые бутылки из-под водки, пивные банки, куча окурков на заплеванном полу. Разительное отличие от лесов Эмульсдара, где упавший листик тут же всасывается в землю и не портит изумрудную травяную поросль.