Вскоре в дом заглянул Кузьма. Карпов попросил Миронова пнуть того в его сторону. Вот и прикатился. Н-да. На колобка эта сушеная вобла явно не тянет. Вот же сухостой. Ест побольше Ивана, да только не в коня корм, хоть тресни.

– Ох и запахи у тебя, Иван Архипович,- не разочаровал Карпова Кузьма.

– Есть будешь?- Предложил Иван.

– Буду,- не стал скромничать «нищий».- А что тут у тебя? Ага. Щи.

– На печь поставь, пусть подогреются.

– Ничего. Они еще теплые. Нормально. Миску-то дашь, Иван Архипович, иль прямо из чугунка хлебать?

– Держи,- подал ему Карпов чистые миску и ложку.- Ну и что ты скажешь о наших делах скорбных?

– Да то и скажу, что дела и впрямь скорбные,- принимаясь за еду, ответил бывший нищий.

Хм. Вообще-то, он и сейчас выглядит нищим. Привычка въевшаяся в него как вторая натура? Очень может быть. Ну да, был бы результат. А он похоже был. И это ничуть не радовало.

– Подробности можно?- Поинтересовался Иван.

– А то как же без них родимых. Селин Петр, у тебя есть. Он в оружейной занимается сверлением стволов.

– Знаю. У нас здесь все наши слободчане трудятся.

– Ага. Очень его интересует, каким образом выделывают карбид.

– О как. Значит, способ выделки стволов он уже запродал?- С явным неудовольствием поинтересовался Карпов.

– Это вряд ли.

– Почему так думаешь?

– Да потому что купцу тот секрет без надобности. Коли у него была бы оружейная мастерская, то дело иное. А так… Сверлильный станок, да станок токарный. Как я понял, на пальцах тут ничего не объяснить, и чтобы что-то повторить, нужно хотя бы малость в том разбираться.

– Ну, это так.

– Во-от, а вокруг того купца, никаких таких умников не вертится.

– Ну, и домница под карбид тоже не так проста, как кажется.

– Это верно. Но секрет выделки стволов он только запродать может. А вот выделку карбида и карбидок и сам сумеет наладить.

Как Иван не пытался назвать лампы ацетиленовыми, тем ни менее за ними напрочь закрепилось название карбидки, как впрочем и в его мире. Ну да, как говорится, хоть горшком назови.

– Это-то да, но и сведения о станках, тоже дорогого стоят. В конце концов секрет можно продать тем е оружейникам,- возразил сотенный.

– Ну, скорее всего он собирается так и поступит. Но продать секрет, это срубить деньгу один раз. А то что сможешь делать сам, это уже совсем другое.

– Ясно. И как звать того купчишку?

– Купчишку,- пренебрежительно бросил Кузьма, а потом весомо добавил.- Купца, причем серьезного. И тебе знакомого.

– И?

– Так новгородец, Жилин такой, Игнат Пантелеевич.

– От-тано как. Опять выходит объявился, в гробину его душу мать нехай.

– Надеюсь на тот свет его спроваживать не станешь?- Опасливо покосился на Ивана Кузьма.

– За то что хотел тишком да бочком выведать секрет? Нет конечно. Что же я вовсе берегов не вижу,- открестился Иван.

– А как же Родион?- Стрельнув хитрым взглядом, и отправляя врот очередную ложку щей, поинтересовался Овечкин.

– Кузьма?- Строго одернул его Иван.

– А что Кузьма? Ты почто меня к себе прибрал? Знать и выведывать, то мое ремесло,- пожав плечами, с легкостью возразил «нищий».

– Родион, то иное,- вздохнул Иван.- Они тогда через кровь перешагнули, чтобы батю в кабалу захомутать. Сейчас же другое дело. Так что, нужно будет что-нибудь удумать, чтобы Петр Селин не дергался лишний раз, и место свое знал. Ну и Жилина этого как-нибудь проучить.

– А ты, поговори с Петром. По душам, и открыто. Понятно, что жадность мужика обуяла. Но ить, сынок его старший в твоей сотне состоит. А что есть на этом свете дороже деток-то?

– Я тебя понял,- задумчиво помяв подбородок, заросший жиденькой бородой, произнес Иван.- Что еще?

– А еще, Кузьма Овечкин,- вздохнул собеседник.

– Не понял,- вздернул бровь Карпов.

– А чего тут непонятного. Подошел ко мне один, предложил заработать. Да не поскупился, пятьдесят рублей пообещал, и даже пять задатком дал.

– И ты взял?

– Взял конечно,- ответил Кузьма так, словно ему задали самый, что ни на есть глупый вопрос.

– Молодец,- уважительно одобрил Иван.- А теперь подробности. Кто, что, зачем?

– Иноземец какой-то. Толком пока не выяснил. Знаю только, что осел он в доходном доме Гладкова, на Рождественке, в Белом городе. Да по говору, вроде как из германцев будет.

– А отчего к тебе-то подошел? Ладно бы к работнику какому, чтобы секреты выведать. Ан нет, выбрал человека считай стороннего.