Напомнив детали своего пребывания в старшей школе, я кое-как убедил привратника, что я и есть тот самый парень, отправившийся в экспедицию на Юг.

– Тебе надо сразу к ректору зайти, - наконец-то пропустив на территорию школы, сказал Феолий.

– Хорошо, - махнув рукой, я двинулся к учебному зданию, через десяток шагов передумав и свернув к каморке Палыча.

Увидеть дворника мне хотелось куда больше, чем какого-то ректора. Свежие доски были приколочены крест на крест, перегораживая проход в помещение. Сдернув их конструктом крюк, я толкнул дверь, входя в каморку. Лавки, на которых мы раньше ночевали, бросались в глаза слоем не тронутой пыли.

Пыль, как и застоялый воздух красноречиво свидетельствовал о том, что в каморке никто не живет. Сундук под лавкой дворника казался не тронутым и я выдвинул его на середину комнаты. Откинув крышку, я перебирал памятные Палычу вещи, все отчетливее понимая, что без них, уезжать старик не куда бы не стал.

– Да и некуда тебе было ехать, - наконец-то осознав, что случилось за время моего отсутствия, я опустился на лавку.

Среди вороха вещей, на самом дне сундука лежал учебник "Основы фортификационной артефакторики". Решив взять его себе на память об учителе, я переложил книгу в свой чар-мешок.

Убрав все назад, я задвинул сундук на прежнее место. Постояв еще какое-то время посреди комнаты, я бросил прощальный взгляд и вышел на улицу. Жить теперь в каморке, я бы уже не смог, да и деньги для съема жилья имелись в достаточном наличии.

– Ты умер, - заявил мне ректор.

– Но я жив, - не согласился я.

Наш диалог "глухого со слепым" продолжался уже десять минут. Ректор показывал мне бумагу, в которой сообщалось, что все члены экспедиции, направленные на летний практикум из старшей школы в городе Алишер погибли. Я же стоял перед ним, объясняя, что я жив и здоров.

– Но как такое может быть?
– наконец-то логика взяла верх над бюрократией.

– Когда все погибли, я пошел один и дошел, - не вдаваясь в подробности ответил я.

– Но как ты смог выжить?
– опять засомневался ректор.

– Мне повезло, - внутренне свирепея, внешне я оставался совершенно спокоен.

– И дошел? Один?
– скептицизм ректора прогрессировал.

– Я нашел чар-мешок и дошел, - продолжил оправдываться я.

– Опять повезло?
– сощурились его глаза.

– Повезло!
– шевельнув плечом, я продемонстрировал висящий на нем чар-мешок.

– Положено сдать!
– тут же среагировал ректор, вцепившись глазами в дорогую вещь.

Раньше, я отдал бы мешок без вопросов, то выматывающий разговор меня озлобил. Тем более что в чар-мешке хранились доспехи и, что более важно, запрещенная книга.

– Доложите по инстанции, сдам интенданту военных, - обозначил я свою позицию, чем вызвал у ректора чувство оторопи.

– Можешь идти, занятия начинаются с первого сентября, проживание на территории школы запрещено, - последними словами он, очевидно, хотел поставить меня в стесненное положение.

Путешествие по пустыне должно было вымотать меня как физически так и материально. Подорожная помогала далеко не всегда в дальнем путешествии и путешественнику порой приходилось туго, если он не мог найти подходящий караван.

Поблагодарив и покинув кабинет, я оставил ректора в озадаченном состоянии. Он явно не ожидал, что мне есть где жить и, возможно, хотел намекнуть на освободившееся место дворника и каморку в качестве жилья. Но мне это было не интересно, как не былоинтереса и дальше учиться в этой школе.

Деньги творили чудеса, явив передо мной все блага городской жизни. Снятое жилье, за четыре рубля в месяц, находилось в пяти минутах ходьбы от старшей школы. Две комнаты на втором этаже, смотрели окнами на улицу, позволяя лицезреть неспешно гуляющих жителей города. А одна из комнат на первом этаже была отведена под столовую, в которой для меня накрывали стол четыре раза в день. Знакомая портниха хозяина дома, пошила для меня гардероб, так что первого сентября я прошел на территорию старшей школы не только выспавшимся и отъевшимся, но и в новой форме школяра.

– О! Кого я вижу!
– заступивший мне дорогу, Белозеров нагло улыбался: - Смотрю мужеложство пошло тебе на пользу! Заработал достаточно, что и на новую одежду хватило!

Парень говорил довольно громко и все, кто находился во дворе перед школой, начали поворачиваться в нашу сторону.

– Может объяснишь, почему ты именно "так" меня назвал?
– услышав это слово в свой адрес, я сдержался, так как требовалось прояснить причину выбора оскорбления.