Наследники захотели первыми выступить на еретиков со своими провинциальными отрядами и стали требовать предоставления им места в первых колонах, что должны были вскоре начать штурм укреплений на холме.

Пришлось министру Дезидерию успокоить речами четвёрку кандидатов на трон и напомнив о единой цели для всех… поставить отряды вице королей во вторую линию имперской армии, что бы не позволить наследникам первыми захватить лагерь воинства Руфуса и отличиться каким образом, если тот скоро падёт и не дать им простаивать на безопасном расстоянии или даже скрыться, если что пойдёт не так.

По совету Тарасия, провинциальные отряды наследников стояли за спинами первой линии «штурмового отряда прорыва» что начинала всю битву и впереди резервов имперской армии.

При таком расположении, как объяснял секретарь своему господину, никто из наследников не сможет прославиться тем что он или его люди первыми ворвались в лагерь еретиков или опрокинули их, и не смогут, если им что взбредёт в их высокородные пустые головы — просто покинуть поле сражения, обвинив остальных в неуважении к его положению и прочей ерунде.

Они обязательно примут участие в битве, но лишь когда сам министр Дезидерий им это разрешит и если и получат свою долю славы, за победу, то явно многократно уступающую тому валу признания и успеха, что свалится на голову самого Престолодержателя: за разгром «честных», захват Руфуса и дальнейший суд над ересиархом, возвращении империи её земель и городов, что сейчас находятся под властью еретиков и усмирение тех из них, кто собирались «захватывать и делить» имущество лучших людей государства.

С такими доводами можно было и на имперском съезде знати смело аппелировать через головы Избирателей и к ним примкнувшим прочим высшим «знатцам» из грандов.

Тарасий считал что победа над еретиками и устранение угрозы для знати и негоцинтов со стороны «честных» что желали делить имущество поровну, позволят Дезидерию создать собственное ядро поддержки, из числа не примкнувших к Избирателям высокой знати и тех аристократов, которые были на ступеньку ниже её в иерархии титулатур империи, и именно Престолодержатель станет «третьей силой» в скором конфликте между нследниками и условной «коллегиальной группой», что собиралась лишить будущего императора его нынешней законной власти и ограничить сугубо представительскими обязанностями.

По мнению секретаря, Дезидерий мог бы перед съездом провести переговоры и заручиться поддержкой части знати, а уж на самих имперских сборах аристократии — вначале напрямую стравить Избирателей и наследников, сразу же поставив вопрос о полномочиях на обсуждение, а в дальнейшем, постоянно проводя переговоры и консультации между ними, провести «иное решение», что ослабит как четверых вице королей, так и высшую знать, в пользу главного имперского министра, который будет при них арбитром и решальщиком спорных ситуаций.

Сейчас, на военном совете перед скорой битвой, важно было устранить любую возможность отличиться кого-либо кроме самого министра Дезидерия, как верховного полководца похода и посему, как ранее и сговорились с Тарасием, министр объявил наследникам где именно будут располагаться их отряды: во второй линии, между штумовыми частями первой волны и резервами поддержки наступения.

Амвросий и Борелл было начали громко возмущаться, в отличие от безразлично сидевшего Джанелло, которому похоже вся эта «игра в солдатики» быстро опостылела или угрюмо усмехавшегося Лиутпранда, который качал головой с таким видом, словно бы давно понял что именно так министр Дезидерий и поступит.

Однако вскоре пара из Кельрики и Гарданы успокоилась и согласилась признавать руководство именно главного имперского министра, не только в походе — но и самой битве, в частности.

Этому помог окрик фанатичного старика Избирателя Хорхе, главы храма Карающего Жара: «Хватит делить власть! Разорвите псов Руфуса на части и все дела! Не ведите себя как голодные кобели в драке за кость!»

Далее выступал уже сам министр Дезидерий. Наследники, что могли ему перечить, молча уставились перед собой, а остальные присутствующие, особенно командиры тех самых отрядов что и должны были вскоре громить засевших на холме еретиков «честных», чуть не открыв рот внимали плану Дезидерия… Такой ахинеи они давно уже не слыхивали!

Тарасий, как и сам министр Дезидерий, никогда не имел никакого отношения к военному делу и искренне считал что там всё довольно просто: главное хоть чуток разобраться где какой фланг и как управлять солдатиками в поле, словно фигурками из слоновой кости, в многочисленных играх что развлекали знать и самого покойного императора, долгими зимними вечерами во дворцах. Солдатики покорно исполняют любой, самый самоубийственный приказ и для них является честью погибнуть за идею своего командира.