– На руке у Сама-Знаешь-Кого. Если ты внимательно читала газеты, то авроры обнаружили на том самом пляже тёмный артефакт, полагаю, это был тот самый перстень, хотя могу ошибаться.

– Жаль, я думала, а вдруг получится проверить легенду... – с печалью произнесла Элизабет.

– Знаешь, кажется, я понял, о чём ты говоришь. Я как-то со скуки читал сказку о братьях Певереллах, но считал, что это всего лишь сильно приукрашенная выдумка. Я никак не мог связать то, что бузинная палочка может оказаться «той самой». Не думаю, что смерть стала бы что-то дарить людям, скорее всего – это всего лишь очень качественные артефакты, созданные артефактором не ниже магистра. Думаю, что они даже собранные в кучу, не смогли бы подарить бессмертие. Хотя как раз насчёт перстня не уверен, возможно, он и работает по принципу, схожему с работой крестража.

– При помощи камня можно вызывать души умерших, – заметила Элизабет.

– Некромантия явно не мой конёк. Неужели ты решила переквалифицироваться из зельевара в тёмного мага, работающего с мертвецами? Мало вызвать душу, надо создать тело и правильно её вселить. Но и душе можно нанести урон, если сильно постараться, так что полноценного бессмертия не существует. Мне больше нравится вариант с реинкарнацией... Будешь много путешествовать, посмотришь на иные миры...

– Я с трупами возиться не стала бы, это же противно, – ответила Элизабет. – Просто немного помечтала, но теперь вряд ли удастся собрать вместе все три дара.

– Идея с собирательством – полнейшая глупость! Учиться надо, тренироваться, а не зацикливаться на каких-то артефактах, какими бы могучими они ни были.

– Как бы то ни было, но за Старшей палочкой охотится множество нечистых на руку волшебников, желающих заполучить дополнительную магическую мощь, поэтому будь осторожен, – предупредила Элизабет. – Бузинную палочку ещё называют кровавой из-за того, что за ней на протяжение всей истории тянется вереница трупов магов, владеющих ею. Эта палочка служит тому, кто смог заполучить её, причём неважно каким способом, например, украсть или снять с трупа. Фанаты ещё называли её палочкой-проституткой.

– Как интересно. Мне она нужна была лишь для того, чтобы быстрее перевести известные простые заклинания на невербальное срабатывание. Заклятья с этой палочкой выходят удивительно легко и получаются очень мощными, она как сигареты, раз попробуешь, потом хрен бросишь. Хоть я недавно колдую этой палочкой, а уже ни в какую не хочу с ней расставаться.

– Вряд ли ты сможешь когда-нибудь отказаться от Старшей палочки, – сказала Элизабет.

– Придётся. Метаморфизм, как и анимагия, требует невербального беспалочкового колдовства...

– Ты всё ещё надеешься стать метаморф-магом? – удивлённо спросила Элизабет. – Я изучила этот вопрос – это нереально сложно, сложнее анимагии в разы. В мире волшебников-анимагов мало, а уж метаморф-магов по пальцам обеих рук пересчитать можно. – Девушка сменила тон с серьёзного на шутливый. – Хочешь прикол?

– Обожаю приколы, если они не несут мне вреда. Дерзай.

– Я вычитала в одной книжке, кстати, авторства британского волшебника... – Элизабет сделала театральную паузу. – Цитирую по памяти, так что за точность текста не скажу, но смысл передан идеально: «Метаморфизм – это редкая врождённая способность. Научиться быть метаморф-магом нельзя».

Я громко от души рассмеялся.

– Что за бред?! Как же тогда этот волшебник объяснил то, откуда в генах волшебника проявилась эта «родовая способность», чтобы рождались метаморф-маги? Те книжки, что я читал, утверждают обратное.

– Я тоже смеялась, – улыбнулась Элизабет. – О каких генах ты говоришь, если британские маги презирают всё магловское? Это мы с тобой знаем о ДНК и наследовании, все наши одноклассники из Валлаби будут проходить это в следующем году, а на Альбионе живут, словно индейцы в резервации, которые заткнули глаза и уши, ещё и гордятся этим.

– Как минимум один из Блэков был магистром трансфигурации, то есть анимагом и метаморфом. Мне в руки попала рукописная книга, в которой приводятся упражнения по развитию и того, и другого.

– Я так и знала! – воскликнула Элизабет, перебив меня. – Ты добрался до библиотеки Блэков... Божички, наверняка там было много-много книг...

– Прикалываешься? А не хочешь пять небольших стеллажей книг, большую часть которых занимали учебники для Хогвартса разных годов выпуска и художественная литература?! – я сдобрил речь изрядной долей сарказма.

– Не может быть, – удивилась Элизабет. – Это же Блэки, про них столько писали, мол, библиотека от книг ломится, сейфы от золота и куда не плюнь, об тёмный артефакт споткнёшься.

– Последнего добра было навалом, но в основном самопальный ширпотреб, скорее всего, зачарованный от скуки. Скажи, ты до сих пор пытаешься ориентироваться на недостоверную информацию из детской книжки?

Произошло небывалое – Элизабет впервые на моей памяти смутилась.

– Хуже, – сказала она и стала собираться с мыслями. – До меня только сейчас дошло, что это была информация из фанатского творчества. В голове всё так перемешалось, что сложно отобрать зерна от плевел...