– Но для этого надо платить деньги, – возмущённо произнёс Смит.

– Захария, паб за спиной, можешь вернуться и заниматься бесплатно с Наследником или же самостоятельно.

– Ой, – возмущённо произнёс Смит, – да делайте что хотите. Я никому платить не собираюсь.

Захария с обиженным видом вернулся в кабак Кабанья голова.

– Дурак, – прокомментировала Аббот, проводив взглядом скрывшегося внутри заведения Смита.

– Думаю, что нанять шестикурсника – очень здравая идея, – заметил Эрни. – Надеюсь, это не будет очень дорого.

– Пойдёмте в нормальное заведение, а то после этого кабака хочется как следует отмыться, – произнёс Джастин.

– В «Три метлы»? – спросил Эрни.

– Лучше в «Чайный пакетик Розы Ли», – предложила Ханна.

Парни настояли на кафе «Три метлы», которое было забито почти полностью, но нам удалось расположиться за одним из столиков.

К нам подошла сама мадам Розмерта, хозяйка заведения, полнотелая розовощёкая интересная женщина старше сорока лет, но до сих пор выглядит вполне привлекательно. Она ходила по залу на каблуках и была одета в шерстяное платье зелёного цвета с глубоким декольте, в котором, к сожалению, было не на что посмотреть, поскольку Розмерта не могла похвастать большой грудью.

– Здравствуйте, детки, – произнесла хозяйка заведения. – Что будете заказывать?

Я перешёл на шутливый тон:

– Трое бутылка э водка, а вэ плезир!

– Извините, юноша, но водки несовершеннолетним я не подаю, – спокойно ответила дама.

– А безалкогольная водка у вас есть?

– Есть медовуха собственного производства, а об упомянутом напитке я такого сказать не могу, – ответила Розмерта.

– Печально. В таком случае большую тарелку колбасной нарезки и такую же тарелку с сырной нарезкой, если есть, положите солёного сыра. Ещё порцию жареных колбасок и три бутылки сливочного пива. Ну и кружечку медовухи принесите на пробу.

Медовуха оказалась выше всяких похвал. Допив её, я почистил заклинанием кружку и налил в неё из фляжки Гиннесса, который оказался на удивление замечательного качества. В кои-то веки удалось насладиться давно забытым вкусом настоящего пива.

Детвора налетела на колбасу и сыр, уплетая их за обе щеки с жадностью голодной саранчи. Чья-то рука потянулась к моей тарелке с колбасками и закономерно получила шлепок от меня.

– Эй, – раздался возмущённо-насмешливый голос Макмиллана. – Тебе что, жалко колбасок?

– Гарри не делится едой! – нахмурившись, пробурчал я, пододвигая к себе блюдо.

Ребята в ответ на это заулыбались.

– Ну что, кого будем нанимать, и сколько примерно это будет стоить? – спросил Джастин.

– Кого нанять, найдём. Эрни, как старосте, будет легко договориться. Думаю, одно занятие нам обойдётся примерно в пять галеонов. Если пригласить к нам ещё одного надёжного человека, например, Уэйна, то получится по галеону с носа. Полагаю, одного занятия раз в две недели будет достаточно, потом самостоятельные тренировки. Итого за год мы потратим всего пятнадцать-шестнадцать галеонов каждый. Деньги небольшие и у каждого из вас они имеются.

– Может быть ещё кого-то позвать? – спросила Ханна.

– Пять человек – это максимум, больше уже получится толпа, которую никто в здравом уме не возьмётся учить.

– А как же быть с теми, у кого нет денег? – спросил Эрни.

– Это их проблемы. Пусть заработают.

– Как можно заработать в Хогвартсе? – удивлённо спросила Ханна.

– Не-е-е-т! – протяжно воскликнул Джастин. – Ханна, не спрашивай об этом Гарри!

– А что такого? – удивлённо спросила Аббот.

Макмиллан схватился за голову и протяжно застонал.

– Ханночка, ну что ты такое говоришь? В Хогвартсе имеется миллион способов честного отъёма денег у населения. Во-первых, можно выращивать травки и уровень дохода зависит лишь от трудолюбия и жадности волшебника. Можно заработать от полусотни до шести сотен галеонов в год с маленькой теплицы, если не рисковать и не нарываться, а можно и сотню тысяч золотых. Можно делать и продавать что-то, делать за деньги уроки, заниматься репетиторством, варить на продажу зелья. На крайний случай, если руки растут из задницы, а в голову только едят, то можно заняться проституцией...

– Гарри, как можно так сильно любить деньги? – риторически вопросил Эрни.

– Жизнь без денег – это всё равно, что секс в резинке, движение есть, а прогресса нет!

***

На следующий день на щите для объявлений в Большом зале появилось объявление, запрещающее все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы под страхом исключения из школы.

Понятное дело, что это стало ответной реакцией Амбридж на «тайное» сборище студентов, решивших заниматься ЗОТИ, о котором не слышал разве что глухой.