– Гарри, я лучше у тебя ничего не буду спрашивать, – сказал Эрни. – А то спросишь, каким шампунем моется в душе Дамблдор, а ты возьмёшь и расскажешь, а потом ещё весь процесс помывки в Думосбросе покажешь! Моя нежная психика такого не переживёт. Всё, я ушёл в первый вагон, удачной дороги, парни.

Я глянул в окно, и заметил на перроне толпу рыжих, в которых легко было опознать семейство Уизли. Они заходили в соседнее купе.

– Джастин, я ненадолго отлучусь.

Выйдя в тамбур, посылаю Джинни Уизли по магической связи ментальный образ, который можно расшифровать как: «Иди ко мне». Надо было узнать последние новости, а встречаться с её братьями, которых до сих пор ненавижу всем сердцем, не было никакого желания.

Вскоре в тамбур из соседнего вагона зашла Джинни, она держалась правой рукой за левое плечо.

– Гарри, ты меня звал? – с удивлением спросила она.

– Привет, Джинни. Рад тебя видеть. Как дела?

– Ой, – спохватилась она, – привет. Нормально.

Девочка полезла в сумку и извлекла оттуда кошель с монетами, который протянула мне.

– Тут твоя доля, сорок семь галеонов и три сикля за оба урожая.

– Отлично. Что нового?

– Директор Дамблдор часто навещал нас летом, приглашал ещё людей, они обсуждали возрождение Сам-Знаешь-Кого, – поведала Уизли.

– Интересно. Может быть, ты знаешь, почему Сам-Знаешь-Кого называют именно так, а не по прозвищу?

– Да, мне мама объясняла, – кивнув, ответила Уизли. – На прозвище Сам-Знаешь-Кого наложено сильнейшее заклинание Табу. Когда его произносят вслух, то в этот момент вокруг волшебника происходит вибрация магии, из-за которой на мгновение перестают работать все скрывающие амулеты, и Самому-Знаешь-Кому становится известно местоположение такого мага. Во время прошлой войны в это место тут же аппарировали Пожиратели смерти и убивали волшебника, произнёсшего запрещённое прозвище.

– Как интересно. Ты умница. Кстати, я заметил, что с вами пришёл Гарри Поттер...

– Он гостил у нас последние несколько недель, – пояснила Джинни.

– Амортенцией поили? – весёлым тоном предположил я, залихватски подмигнув.

Джинни смутилась и потупила взгляд.

– Да ладно, дело-то житейское.

– Не поили, – вырвалось у Уизли, – духи. Эффект слабее, зато при длительном воздействии запечатление более серьёзное, вызывает почти полноценную любовь.

– Век живи, век учись. Дашь рецепт?

– Угу.

Джинни согласно кивнула, достала из сумки пергамент и начеркала рецепт духов с Амортенцией.

– Как дела у твоих братьев?

– Близнецы заняли у меня тысячу галеонов, – поведала Джинни, – они после школы хотят открыть магазин в Косом переулке.

– Ты с них хотя бы расписку взяла?

– Зачем? – удивилась девушка. – Они же мои братья.

– Зря. Сама же говорила, что времена нынче беспокойные. А если бизнес не пойдёт и они разорятся или братья не захотят платить, решив, что раз ты сестра, то простишь им долг? Ты же не лепрекон и деньги из воздуха не делаешь!

– Я им верю, – неуверенно ответила Джинни, после чего нахмурила лоб, явно пребывая в сомнениях.

– Ладно, не буду тебя задерживать. Успехов в учёбе, если что, обращайся.

К нам с Джастином присоединились Уэйн и Захария. Мы стали играть в карты.

Через некоторое время к нам в купе заглянул Драко Малфой в компании Крэбба и Гойла. Лицо Малфоя было напряжено, он с лёгким отвращением и затаённым страхом смотрел на меня. Соседи по купе удивились столь пристальному вниманию от Слизеринцев.

– Добрый день, господа. Что стало причиной того, что мы удостоились вашего визита?

– Я староста и должен удостовериться, что в поезде всё в порядке. Адамс, – через силу произнёс Малфой, – будь осторожней.

Видимо, клятва давила на Малфоя и заставила его предупредить своего господина об опасности. С учётом того, что его отец является Пожирателем смерти, он наверняка знает о возрождении Воландеморта. Не предупредить меня об опасности он не мог, поскольку это является нанесением косвенного вреда, но и всего говорить он не собирается, чтобы не облегчать мне жизнь.

– Благодарю за предупреждение, я учту это.

Малфой бросил напоследок на меня злобный взгляд и удалился в сопровождении своих клевретов.

– Он что, тебе угрожал? – удивлённо спросил Уэйн.

– Не думаю. Он просто подтвердил мои мысли по поводу неспокойной обстановки в магической Англии.

На перроне первокурсников вместо Хагрида встречала профессор Граббли-Дерг, дама со строгой причёской и выступающим острым подбородком, подменявшая Хагрида на должности преподавателя УЗМС в то время, как тот выращивал лабиринт для Турнира Трёх Волшебников.