– Всё-всё, я поняла, – сказала Булстроуд, пожирая меня заинтересованным взглядом, – раз ты так говоришь, значит, будем считать, что маглорожденный. Можно нескромный вопрос?

– Попробуй задать, я не кусаюсь, если не попросить об этом.

– Ты много заработал на турнире? – с любопытством поинтересовалась Булстроуд.

– Действительно нескромный вопрос. Лучше бы ты спросила что-нибудь поскромнее, например, про длину детородного органа.

Девушка смутилась и слегка покраснела.

– Извини, – сказала она, – если это тайна, то можешь не отвечать.

– Я бы не хотел оглашать этой информации, но могу сказать одно – заработать удалось очень прилично. Больше, чем многим чистокровным волшебникам родители выделяют в детский сейф на всё время учёбы в Хогвартсе.

– Ого! – восхищённо произнесла Булстроуд. – У нас на Слизерине посмеиваются над тобой, мол, гоблинокровка, который всё время думает о деньгах, но на самом деле, думаю, узнай они, сколько ты зарабатываешь, от зависти удавились бы.

На столе стояли золотые тарелки, и я вновь пытался побороть приступ клептомании, так и хотелось собрать со всех столов посуду, сменить личность и уехать припеваючи жить в Австралию.

– Ты тоже голоден? – спросила Милисента, неверно истолковав мой взгляд.

– Не совсем. При виде золота у меня в душе просыпается домовитый хомяк, который словно шепчет гнусавым голосом на ухо: «Гарри, хватай всё, что выглядит дорого, и быстро делай ноги». Постоянно приходится с этим бороться, ведь я честный бизнесмен, а не мелкий воришка.

– Ха-ха-ха-ха! – рассмеялась спутница. – У тебя в предках точно были гоблины, поскольку всем магам известно, что они имеют необъяснимую тягу к золоту и драгоценностям.

Поскольку мы сидели за столом не одни, то приходилось шептаться. Громкий смех Миллисенты привлёк к нам пристальное внимание соседей по столу. Мальчики посмотрели на нас неодобрительно, а девочки с завистью, поскольку их сопровождающие сидели молча, отчего складывалось ощущение, будто они пришли с брёвнами, а не с ухажёрами.

– С брёвнами у девочек было бы больше шансов развлечься на балу, чем со столь хмурыми ухажёрами, – тут же шёпотом делюсь этой мыслью с Булстроуд. – Как минимум за нашим столом тебе все завидуют. Не жалеешь, что пошла на бал со мной?

– Нисколько, – улыбнувшись, ответила Милисента, обведя стол победоносным взглядом.

На столе появилась еда и все тут же набросились на блюда, словно неделю голодали. Немного поев, я сыто откинулся на спинку, оглядел кислые лица школяров. Как-то так оказалось, что за нашим столом сидят в основном Райвенкловцы с девушками с разных факультетов, все мне малознакомы, поскольку общаюсь в основном со старшекурсниками и Пуффендуйцами, реже с Гриффиндорцами и Слизеринцами. Дети чувствовали себя неловко, оттого налегали на еду, вместо общения.

– Кстати, о бале, – громко произнёс я, отвлекая школяров от поглощения пищи, – вспомнился мне анекдот в тему. Приходит на бал профессор Снейп. Он надел самую модную мантию, начистил ботинки до блеска, да так, что в них смотреться можно. Профессор Снейп приглашает на танец профессора Синистру, они танцуют. Снейп смотрит на ботинок, видит отражение нижнего белья дамы, ехидно улыбается и говорит:

– Мадам, у вас нижнее бельё в горошек.

– Профессор Синистра краснеет и убегает. Такая же история повторяется ещё несколько раз, жертвами Снейпа становятся ещё две молодые преподавательницы. Это всё замечает Злоебучка. Она решает прекратить издевательства, снимает с себя нижнее бельё и приглашает профессора Снейпа на танец. Вот, идёт танец, Снейп подставляет ботинок под юбку и замирает. Он пристально смотрит на туфлю и сильно хмурится.

– Что, профессор, – говорит ему Злоебучка, – никогда вагины не видели?

– Тьфу ты! Я-то думал, туфля порвалась! – восклицает Снейп.

Студенты за нашим столом разразились громким смехом.

Я продолжил травить старые анекдоты, переделанные под местные реалии, и смех за нашим столом не умолкал. Остальные студенты и некоторые преподаватели с завистью косились на наш стол, поскольку у остальных всё было до тошноты скучно.

После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена – с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.

Я восхитился невероятно высоким уровнем владения невербальными чарами и трансфигурацией директора, захотелось уметь делать так же и стать настолько же магически сильным или даже сильней.

На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У артисток были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потерты. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами поднялись со своих мест.

Начались танцы.