Иначе говоря, если популяция меньше подвергалась адаптивному искусственному отбору, то у входящих в неё людей существует раннесапиенсное строение мозга и культивируются устаревшие внегеномные социальные инстинкты. Таким образом, архаичный мозг сохранил критерии отбора эпохи становления первичного комплекса социальных ценностей. По этой причине в среде носителей постыдного древнего мозга процветают антибиологические понятия порядочности, честности, искренности, веры в обещания, совести и серьёзное отношение к религиозным идеям.

Эти атавизмы мозга почти исчезли в Европе, но пока есть в Азии, Южной Америке и на территории России. То, что мы понимаем как общечеловеческие ценности, было просто кратковременным критерием искусственного отбора, который давно пройден в Европе. Термины ещё остались, но их содержание стало всего-навсего способом внутривидовой конкуренции. Отсюда растут корни сегодняшних религиозных, этнических и социальных конфликтов. В процессе всё той же биологической эволюции происходит столкновение не выдуманных политиками цивилизаций, а миллионов владельцев мозга совершенно различных конструкций.

Самое печальное в этой истории то, что никаких шансов на прекращение конфликтов нет и не может быть по действующим законам эволюции. Причиной очередного цикла отбора является не разница в воспитании, образовании, культуре или уровне жизни. Проблема в популяционных различиях строения мозга, которые препятствуют даже призрачным шансам на взаимопонимание и социальную гармонию. Даже если прямых столкновений нет, то скрытые конфликты и сегрегация процветают, а церебральный сортинг осуществляется тайно.

Очевидно, что благополучие населения какой-либо ограниченной территории стимулирует миграцию обитателей из менее успешных областей планеты. Начинается активное переселение людей по простейшему пищевому градиенту. Миграция описывается формулой, в которой в числителе — пища и репродуктивный успех, а в знаменателе — энергетические затраты особи. Чем больше результат такого деления, тем активнее миграция. В первую очередь двигаются не самые умные, способные или обученные, а наиболее активные и биологичные особи. Массовое современное переселение обитателей Азии, Африки и Латинской Америки в места проживания европеоидов порождает расовые конфликты времён эпохи великих географических открытий. Если в те давние времена европейцы приходили осваивать земли и заставлять работать загадочные дикие народы, то сегодня началась встречная миграция.

Считавшиеся отсталыми народы хлынули за едой и благоприятными условиями размножения к хорошо знакомым колонизаторам. Вполне понятно, что цели сегодняшней персональной миграции далеки даже от грабительских идей создания удалённых колоний. Основная мотивационная составляющая переселенцев в Европу и Америку состоит в поисках биологической стабильности для реализации простейших задач выживания и размножения. При таких минимальных требованиях к среде обитания начинается успешная конкуренция мигрантов с аборигенным населением.

Любые мигранты поначалу вынуждены приспосабливаться, а затем ищут способы эффективного внутривидового противостояния. Постмиграционная адаптация и предельное упрощение индивидуальных целей повседневной жизни позволяют вытеснять местное население, имеющее крайне сложные социальные инстинкты и правила искусственного отбора. Примером может быть массовая миграция в Европу из Северной Африки, Индокитая и Азии.

Наблюдая эти явления со стороны, мы относим их к исторически сложившимся культурным традициям или социальным инстинктам. Вывод абсолютно верен, но не стоит забывать, что под оригинальным и непривычным поведением лежит работа мозга. Этнические особенности отношения к природе, животным и людям складывались десятки тысяч лет, и не только в результате восторженного подражания друг другу. Высокий уровень обособленности народа достигается через несколько периодов жёсткого искусственного отбора, который обычно сочетается с популяционной изоляцией. Чем продолжительнее отбор и стабильнее требования к искомым свойствам, тем глубже и ярче национальные особенности.

Вполне понятно, что этнографические традиции являются внешними последствиями этапного периода церебрального сортинга. Только продолжительный отбор может гарантировать узнаваемость национального поведения, интуитивную поддержку общих интересов и сплочённость нации. Этот процесс не запрещает появление пришлых гениев и полководцев, если конструкция их мозга оказывается близка к национальному архетипу.

Плоды длительной автономной эволюции рас и этнических групп являются залогом продолжения гоминидной эволюции. Гоминидные конфликты раздельного филогенетического становления головного мозга приводят к непреодолимым противоречиям и стимулируют активный искусственный отбор. Следовательно, расовые и этнические конфликты никуда не делись и являются прекрасным инструментом эволюции в псевдогуманистических сообществах гоминид.

9. СЕЛЕКЦИОННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Длительное существование стабильной среды обитания, питания и размножения замедляет изменения любых организмов. Если сотни тысяч лет проблемы добывания пищи и размножения удаётся решать при помощи существующих адаптаций, то никаких анатомических и физиологических перестроек ожидать не приходится. На первый взгляд кажется, чтожизнь в благоприятных и консервативных условиях затормаживает эволюционные процессы и видообразование. Отчасти это верно, поскольку неизменная и благоприятная среда является основным условием стабилизирующего отбора и, при ограниченном пространстве, стимулом для внутривидовой конкуренции. Отрицательные последствия стабильных периодов развития заключаются в том, что в длинных рядах поколений закрепляется небольшой набор похожих и эффективных специализаций, которые подкреплены пищей и гарантией размножения. Закономерности такого рода характерны как для зоологического мира, так и для социальной эволюции мозга человечества. Консервативные периоды развития сменяются бурными эволюционными изменениями, если взять более продолжительные отрезки времени.