Из истории хорошо известно, что изощрённое истребление представителей науки и искусства всегда входило в задачи физического отбора во время разнообразных конфликтов. Действительно, для эволюционных процессов рассудочное влияние личностей, обладающих знаниями и осознающих происходящее, крайне нежелательно. Это порождает избыток неуместного гуманизма и, как следствие, тормозит процесс отбора. Твёрдая приверженность духовным, общечеловеческим и государственным ценностям крайне рискованна, поскольку является очевидным летальным признаком.

Тормозящее действие рассудочной деятельности на процессы эволюции приводит к непроизвольному отбору кандидатов для управления странами или другими гоминидными объединениями. Вполне понятно, что подготовленный, культурный и образованный человек, не отягощённый наследственными или психическими заболеваниями, чрезвычайно полезен в руководстве любого государства. Тщательно продуманные и просчитанные на далёкий результат поступки и проекты такого мыслителя накормят, обезопасят и стабилизируют жизнь населения. Отобрать достаточное количество способных и образованных людей несложно даже в самой отсталой стране. Это можно сделать только при большом желании, поскольку такие люди сами во власть никогда не пойдут. Причиной такого поведения является инстинктивная природа властолюбия.

Стремление к власти является социализированной выжимкой из инстинкта доминантности, а превалирование обезьяньих форм поведения мало совместимо с рассудочной деятельностью. В связи с этим полезных и разумных людей для такой деятельности надо разыскивать так же тщательно, как коварных шпионов, а соблазнять властью — как капризных принцесс. К нашему общечеловеческому горю и к величайшей радости эволюции, вероятность таких событий ничтожна.

Во власть приходят деятельные и социально активные люди, готовые за личные биологические преимущества заниматься чем угодно. Это совсем не означает, что они стремятся хорошо делать любую работу. Наоборот, они смогут одинаково успешно имитировать самую разную деятельность, поскольку основным мотивом жизни являются личные интересы, а структура власти выглядит для них наиболее привлекательным инструментом. Они с равным успехом будут делать умный вид и плодить дикие проекты как в партийном строительстве, так и в перестройке экономики. Этим особям прекрасно подойдёт как создание синхротрона, так и постройка канализации в зоопарке. Чем примитивнее поведение и биологичнее личные цели чиновника, тем универсальнее его адаптивные возможности и выше вероятность проникновения в любые системы гоминидного управления.

Иначе говоря, биологическая эволюция нашего мозга формирует искусственную изменчивость, а затем создаёт и использует конфликты для отбора успешных и плодовитых особей. У эволюционного процесса нет совести и чести, он оперирует понятиями пищевой и репродуктивной эффективности каждого конкретного вида или популяции. В рамках естественных законов мозг рассматривается только как вспомогательный инструмент для добывания пищи и изготовления потомков. В этом отношении ленивые, вороватые и туповатые чинуши являются венцом биологической гоминидной эволюции. Их нацеленность на воспроизводство генома и присвоение ресурсов является воплощением биологических целей вида.

Причина столь негативного процесса очень проста — эти люди выполняют эволюционные задачи. Чиновники всех времён и народов представляют собой прекрасный паноптикум из полых резиновых куколок, натянутых на абсолютно одинаковые рычажки механизма искусственного отбора мозга человека. Их рассудочная ограниченность, безграмотность, недальновидность и вороватость являются нерушимой гарантией продолжения эволюции. Именно они обеспечивают высокую вероятность постоянной гибели людей, возникновения местных и глобальных конфликтов. В конечном счёте эти эволюционисты совершенно необходимы для начала очередных циклов физической смены социальных инстинктов вместе с их носителями.

Более или менее разумное руководство странами по этой причине практически невозможно. Наоборот, ускорение отбора приводит к власти не самых лучших, а эволюционно востребованных личностей, которые обеспечат максимальную интенсивность процессов церебрального сортинга. Иначе говоря, искусственный отбор в периоды стабильности направлен на создание оптимальных условий для возникновения масштабных конфликтов. Популярная формула «хочешь мира — готовься к войне» лишь отражает эмпирическое наблюдение за развитием человечества.

Следует отметить, что филогенетические конфликты стимулируются и более глобальными причинами, чем внутрипопуляционный отбор во власть представителей «эволюционной партии». Наша планета слишком велика (при сравнении с размерами человеческого тела). В результате гармонии с природой среди людей постоянно возникают и разрушаются мелкие географические изоляты, где формируются новые социальные сообщества. Они мгновенно превращаются в гордые народы с неожиданно древней и богатой историей, прихваченной у ближайших соседей. Это происходит по причине инстинктивной доминантности, которая активно поддерживается всей популяцией гоминид. Быть мистическим сыном орла или дочерью пумы намного почётнее, чем пошлыми потомками похотливых, но явно недоразвитых соседей. При развитии просвещения и науки героические предковые козлы и ослы легко заменяются идолами или древнейшей местной обезьяной. Для не отягощённых интеллектом гоминид лучше всего подходят примитивные идеи трансцендентного рукоблудства. В этом случае всякие непристойности о родстве с сомнительными тварями заменяются тайными и секретными манипуляциями богов, которые особо отличились при создании данного уникального народа.

Главное требование состоит в том, чтобы каждая конкретная популяция была намного лучше и древнее, чем гадкие соседи или антропологические родственники.

Добиться такой убеждённости у населения чрезвычайно легко при помощи плавной коррекции наборов ценностей и интересов. При каждой смене поколений системные представления о мире можно изменять, поскольку жизнеспособность социальных инстинктов в основном зависит от отношения к ним доминирующих особей. Если хитроумные руководители страны ненавязчиво проявляют интерес к определённому виду деятельности, одежде или культу, то сотни придворных, тысячи конформистов, кормящихся от власти, и простодушные обыватели начинают искренне подражать своим властителям. Этим приёмом достигается мгновенное изменение локальных традиций, которые после множества повторений становятся доминирующими социальными инстинктами. С помощью этого инструмента достигается важнейший эволюционный принцип — увеличения многообразия популяций.