– Справедливо... А теперь расскажите, в чём дело.

– Это касается моего брата, Роберта Блейка ( прямая отсылка к главному герою «Скитальца тьмы» Говарда Лавкрафта – прим.пер.) . Он умер здесь, в Провиденсе, и нам сказали, что причина смерти - случайное поражение электрическим током во время грозы.

– Но вы на это не купились?

Она покачала головой.

– Ни на секунду. Я считаю, его убили.

И она рассказала мне свою историю во всех подробностях... Насколько она их знала.

Её брат снимал комнату на Колледж-стрит.

Он был писателем, который придумывал ужастики, любил мистику и был любознательным книжным червём. Роберт без конца искал определённые тома книг по колдовству и чёрной магии - легендарные и чрезвычайно редкие.

И он нашёл одну из них в книжном магазинчике в Милуоки. Она называлась "De Vermis Mysteriis", что в переводе значило "Тайны Червя".

Эта книга в тяжёлом переплёте была старше, чем моя прапрабабушка. Её написал некий чудак по фамилии Принн в 1542 году... Как раз незадолго до того, как его сожгли на костре за занятия колдовством в часы Святой Инквизиции.

В общем, книга была написана на каком-то устаревшем и зашифрованном латинском.

Поэтому Блейк привёз её сюда, в Провиденс, своему коллеге, который должен был помочь с переводом.

– Разгорелся пожар, и друг моего брата погиб, - рассказывала Элизабет.
– Роберт вернулся домой... Но он уже больше не был прежним.

Он утверждала, что её брат всегда был нервным, сторонился других людей, тяжело заводил друзей, был очень раздражительным и капризным, склонным к приступам меланхолии и депрессии, как и большинство творческих личностей.

Похоже, этот парень был натянут в отношениях с другими туже, чем фортепианная струна.

Нет, не хочу сказать, что это делало его плохим; нет, скорее раздражительным неврастеником на гране срыва.

Ну да, творческая личность. Как я и говорил.

– Друг вашего брата... Кто он?
–

спросил я.

– А, мистер Уиппл, ныне покойный, - ответила она.

– Ясно. А теперь переходите к самой сути, - сказал я.

Элизабет рассказала немного.

После того, как Роберт вернулся в Провиденс, он был постоянно напуган и встревожен чем-то, о чём отказывался говорить.

Он больше не был прежним.

Он вернулся в Провиденс зимой 1935го года, написал домой несколько писем, а в следующем августе погиб от удара током, предположительно из-за грозы.

– Во-первых, мисс Блейк, не стану вас обманывать: вы хотите, чтобы я занялся делом двухлетней давности, а след-то давным-давно уже остыл, надо полагать.

Я откинулся на спинку стула и затянулся сигаретой.

– Но я возьмусь за ваше дело. Если это произошло в Провиденсе, то вам нужен именно я. Я прожил здесь всю свою жизнь и не бывал дальше Уорика на юге и Вунсокета на севере. Этот городок по площади всего сорок-сорок пять квадратных километров, и я знаю всех его жителей, как мать знает своих собственных детей.

Она вздохнула с облегчением.

– С чего начнём?

Я выдохнул дым через ноздри.

– Во-первых, вы должны знать, что день моей работы стоит пятьдесят баксов плюс расходы.

– Без проблем. Что дальше?

– А дальше вы будете отвечать на мои вопросы, - усмехнулся я.
– И возможно, мы сможем найти ответы.

* * *

Пару часов спустя я был на окраине города.

Я припарковался у притона с названием "Гостиная чародея", увешанного горящими синим неоном вывесками. На них были изображены девушки с длинными ногами и поднимающиеся со дна бокала с мартини пузырьки.

Здесь можно было неплохо отдохнуть.

Какой-то вышибала на входе окинул меня тяжёлым взглядом, но я вернул ему взгляд сторицей.

Внутри "Гостиная" была притоном среднего пошиба. Девчонки на сцене трясли грудью, а парни с усталым видом потягивали разбавленный алкоголь.

Местечко принадлежало итальяшке по имени Малыш Кармин Френченза - жёсткому малому, выросшему на Спрус-стрит, сделавшему себе имя в мафиозном клане Новой Англии, а ныне отбывающему срок в Уолполе за рэкет.

Парень, которого я искал, был его шурином. Джонни Шейкс.

Мы выросли в трёх домах друг от друга в Смит-Хилл.

Пока Малыш Кармин сидел за решёткой в Уолполе, всем заправлял Джонни.

Я увидел его в баре со стаканом виски с содовой, подсчитывающего ставки.

Всё тот же старик Джонни - нервный, с широко распахнутыми покрасневшими глазами.

Снова выглядел так, словно не спал неделю, либо только что соскочил с иглы.

Но для Джонни такой вид был в порядке вещей - он был любителем крепкого алкоголя и амфетамина.

Я присел рядом с ним и заказал виски с содовой, а получил в основном содовую с небольшим добавлением виски.