Этого не может быть. Это неправда, бред, виртуальная реальность. Сон в конце концов! Наверное сморило от усталости. Надо растолкать себя, проснуться - и всё закончится.

Вот только знания как легли в память, так и не собирались развеиваться. Золотой Журавль никак не мог поверить в то, что прочли его глаза.

Воистину, такое знание безопаснее всего хранить только в голове.

Да будут прокляты те, кто придумал это!

Самих бы их в ангары, да в полиарконовые туши, да в бой без жалости. Чтобы воевали, как умеют, потом не жаловались. Чтобы на собственных шкурах поняли, кого следует отправлять в кристаллы!

Убийцы. Насильники. Маньяки. Те, кому смертную казнь заменили на пожизненное. Заключенные с Криары, каторжане с рудников Сантиры и Верберны. Названия этих планет не принято произносить громко. Планеты-колонии. Планеты-убийцы. Беспощадные жернова, перемалывающие сотни тысяч жизней, где люди превращаются в зверей, если выживают.

И эти планеты тысячами отправляют людей в программу «Полиморф».

«Зачем?»

Нет ответа...

Да будет проклята Верберна, где заключенных лишают даже имен и дают одни лишь номера. Будь проклята Криара, где гноят людей заживо в подземных казематах! Гори зелёным дымом этот бредовый кошмар!

«Зачем?»

Зачем конструкторы берут людей Оттуда!?

Им нужно зло? Им мало одной жажды убивать? Им нужны настоящие маньяки? Готовые резать и убивать без раздумий, как на полигоне? Тогда чем хуже роботы, в программе которых нет пощады ни к одному живому организму?

Страх? Им нужно чтобы звери испытывали страх? Или же нечто иное? Хочет ли Цинтерра создать себе несокрушимую армию сплошь из серийных убийц и маньяков? И она действительно так уверена в том, что держит над этим вооруженным до последней гайки сбродом контроль? Теперь-то ясно, зачем предписаны такие дикие условия содержания для этих созданий!

Вопросы-вопросы. Где искать ответы?

Уголовников никто не хватится. Люди с рудников никого не заинтересуют. Законопослушным гражданам Федерации плевать на отбросы общества. Семьям заключенных-смертников не надо платить денежные компенсации. А вытащенные с каторги люди будут рады любому режиму содержания, даже такому, как стойка с блокиратором. Неужели всего лишь экономическая выгода толкнула Цинтерру на подобный ход? Да лучше бы продолжили штамповать клонов! Хотя с их точки зрения это же безумно дорого. А тысячи готовых убийц уже пропадают на рудниках. Даром. И одна только подпись в контракте отделяет их от программы «Полиморф». А то и её нет.

Как всегда, Цинтерра погналась за выгодой. В ущерб качеству, против человеческих нравов. Для неё никогда не существовало ценности большей, чем капитал. Возможно, никогда не будет существовать.

Лаккомо уже не обращал внимания на боль в голове и просто шёл по коридорам, сворачивая в нужные лифты. Ещё несколько шагов. Ещё несколько метров. Лифт. Налево в блок С, на средний этаж...

В самое сердце корабля.

Чтобы приложить руку с «печатью» к считывающей панели.

Чтобы открыть маленькую дверь.

А войдя в тамбур, дать отмашку рабочему в стерильном комбинезоне уйти.

После чего, открыть внутреннюю прозрачную дверь. Шагнуть без обуви на ячеистый стеклянный пол и услышать Тишину.

Эта тишина обволакивает. Она прекрасна своей первородностью.

Тут никогда нет шума. Вопреки всем представлениям о Центральном Процессоре, в стеклянном зале всегда тихо.

Лаккомо прошел в центр огромного куба и сел прямо на пол. Вокруг него, повсюду, сияли сотни ячеек с кристаллами. Под стеклянным полом, в стенах, на потолке - гнездились небольшие кубики прозрачных контейнеров с живыми, растущими и функционирующими камнями. Между ними подобно пульсу ритмично пробегали сотни искрящихся разрядов. Таких комнат на корабле было несколько. Лаккомо не стал углубляться, выбрал ближнюю.

Он редко бывал здесь. Но когда всё-таки приходил, то желал лишь одного - настоящей, неподдельной тишины.

Собственная тень отражалась во всех шести гранях стеклянной комнаты. Но Лаккомо не смотрел на неё. Не хотелось видеть два хищных лиловых огонька.

– Что мне делать, Эохан? Подскажи...

Но корабль молчал. Лишь упорно тащил себя и экипаж сквозь космос. Ему не интересны были людские проблемы. Он не знал человеческого отчаяния. «Стремительный» умел лишь жить для капитана и следовать его пожеланиям.

Бросив бороться с усталостью, Лаккомо лег спиной на теплый пол и бросил короткий взгляд в потолок, на своё отражение. Вопреки ожиданиям, вместо вечно голодных огоньков на него взглянули оттуда оттуда свои собственные, до смерти усталые фиолетовые глаза. Глаза королевского цвета.

– Что мне сейчас делать?

«Забыть», - утренним ветерком проскользнул беззвучный ответ.

– Забыть? Но как?

«Забыть», - вторило эхо той мысли.

Лаккомо задумался. Чтобы забыть такое - мало одной лишь тишины. И ни один сон не спасет от зацикленных мыслей про...