– Вы... следили за мной?
– запинаясь, выговорил он. Слёзная дрожь всё никак не желала уходить, заставляла давиться дыханием.

Сайарез слегка повернул голову.

– Честно говоря, я предполагал, что осознание ударит вас запоздало. В таком состоянии вас никак нельзя оставлять одного. Поймите меня правильно, юноша.

Доктор шёл не торопясь, насвистывая под нос какую-то мелодию. Вайон плёлся следом, чувствуя себя до крайности неловко. Ему стало стыдно за внезапную истерику, за слабость, за то, что это видели другие. В самом деле, он же не ребёнок, не мальчишка... Или всё-таки?

– Я бы на вашем месте постарался насладиться каждой минутой отведённого мне времени, - негромко заговорил доктор.
– Прожить на полную катушку, ни в чём себе не отказывать... кроме того, что пагубно влияет на психику, разумеется. Можем предоставить даже особняк на Парящем Плато. Ваши предки ведь были аристократами?

– Были, - кивнул Вайон.
– Но лично мне это без разницы. Что грулов1 разводить, что орхидеи выращивать...

Прадед был заводчик. Его скакуны славились ярким чистым окрасом, небывалой выносливостью и ровным нравом. Монархия, а вместе с ней титулы и регалии отошли в прошлое, животные продержались немногим дольше - на порог шагнул век науки. Отец Вайона семейное дело уже окончательно забросил, продал и подался в инженеры. Мать занималась выведением новых видов декоративных растений, а младшие дети... Младшие не успели доучиться.

– Вы это бросьте, юноша, - неожиданно жёстко заявил доктор Рэтхэм.
– Запомните, равнодушие отныне - ваш самый злейший враг. Вы должны чувствовать, должны оставаться собой, жить - ярко жить! Иначе Пректон, каким бы деликатным ни был, может со временем подавить, погасить ваше сознание, и тогда никакая оболочка вас не спасёт - вы умрёте.

«Спасибо, что подсказали способ, док», - пробормотал про себя Вайон. Но вслух, разумеется, этого не сказал, резонно опасаясь получить по шее.

Пока они добирались до обиталища доктора, солнце успело сесть. В город, разжигая огни фонарей и окна домов, пришли сумерки. На тихой улочке, вдалеке от центральных проспектов, заполненных светом и шумом, царствовали не причудливые высотки, а маленькие домики, окруженные живыми зелёными оградами. По обеим сторонам клонили ветки цветущие харии2, роняя на мозаичную мостовую лепестки.

Дом тридцать по улице Крэ Улла. Такой же, как все, с выкрашенными в кремовый цвет стенами, мансардой и антенной терминала на покатой крыше. Навстречу, тихо ворча, выбежал седой мохнатый кобель. Понюхал руки, поставил передние лапы на плечи доктору, чтобы облизать хозяйское лицо и лишь потом с достоинством обернулся к Вайону.

– Свои, - строго сказал ему Рэтхэм.
– Познакомьтесь, это Юло, мой пёс.

– Очень приятно, - Вайон присел на корточки и с самым серьёзным видом пожал протянутую собачью лапу.

А потом они пили чай с тортом, принесённым добродушной соседкой доктора. Тот терпеть не мог цинтерранские полуфабрикаты, полагая, что, имея всего три мегаполиса, Энвила в состоянии прокормить себя сама. Тихий вечер, приправленный шоколадом и классической музыкой, наконец, унял тревогу и боль. Можно было позволить себе задремать в кресле, вытянув ноги и представляя завтрашний первый контакт с Пректоном. Где-то там, в недрах Центра Экспериментальной Киберинженерии, тикает тактами его бессонный процессор, и голубые искорки пробегают по граням кристалла-сердца, кристалла-мозга. Одного дома на двоих. Вайон не заметил, как Сайарез ушёл и вернулся с двумя бокалами тягучего красного вина - сладкого нектара с виноградников тропического Пэйелэ.

– Давайте выпьем за успех, Вайон, - старик встопорщил седые усы в улыбке.
– За то, чтобы всё прошло удачно, и вы очнулись светочем человечества!

Лёгкий звон хрусталя, дымчатая грусть. Пьянящая сладость на языке, оставляющая терпкое послевкусие. Смакуй каждый глоток, пока можешь. Каждый миг, каждый вдох.

Ибо звёзды ждут и они безжалостны.

***

– Доброе утро, Пректон.

– Доброе утро, Вайон.

Светокристаллы горели синим, а оптика, встроенная в «глазницы» по бокам от них, негромко жужжала и поблескивала, следя за перемещениями людей по комнате. Никто из персонала не позволял себе делать что-либо вне поля зрения машины или подходить к ней сзади без предупреждения. Из уважения к праву ИИ на обучение, ему позволяли за всем наблюдать, запоминать и, анализируя, совершенствовать свою модель поведения.

Вокруг Вайона, замершего в кресле, суетились медики во главе с Рэтхэмом. Цепляли на него десятки датчиков, выспрашивали, хорошо ли спалось, не снились ли кошмары, замеряли пульс, давление, сердцебиение и так далее. Джаспер, всё это время проверявший показатели Пректона, подсоединил к нему последний кабель и мысленно обратился через имплант:

– Пректон, ещё раз напоминаю, что ты должен быть деликатен в общении со своим оператором. Не дави на него, не настаивай, тщательно фильтруй данные. Время первого контакта пять минут.

– Принято. Установка таймера на автоматическое отключение.

– Ты умница.

– Спасибо, Джаспер.

К блоку ИИ, внутри которого находился кристалл, подключили прозрачную трубку с подобием чашки на конце. Щелчок клапана, и под давлением по ней пополз голубоватый гель. Когда емкость заполнилась на треть, Джаспер поднес её Вайону.

– Это - проводящая среда для обмена сигналами между вами и Пректоном. Чтобы вступить в контакт с ним, вам нужно опустить сюда руку. Не бойтесь, никаких болевых ощущений, только небольшой холод.