В следующую секунду в помещение ворвалась Сибил, и Виктор, все так же держа девушку на руках, спросил служанку:

– Что случилось с твоей госпожой! Сибил опустилась на колени рядом с ним.

– Я пыталась тебе сказать, конунг. Она совершенно перестала принимать пищу и совсем ничего не пьет… Боже, как жарко в этой комнате!

Бросив взгляд на пламя, горевшее в очаге посредине комнаты, Виктор понял, что женщина права.

– М-да, тут даже слишком жарко. Если Рейна прекратила пить, то у нее совсем обезвожен организм. Сибил тревожно посмотрела на него.

– Что это за такая страшная болезнь? Виктор слегка пожал плечами и сокрушенно качнул головой.

– Ну, это значит, что в ее теле совсем не осталось влаги… Надо молить Бога, чтобы она, действительно, не заболела. Я не знаю, что я тогда буду делать.

– И я… я тоже, господин, – эхом отозвалась ирландка, и тогда Виктор скомандовал:

– Принеси воды!

Женщина выбежала наружу и тут же вернулась назад держа в руках кувшин с медом. Виктор прижал глиняную кружку к губам Рейны, но девушка, вызывающе глядя ему в глаза, продолжала плотно сжимать рот, и напиток полился ей на подбородок и на грудь.

– Я же тебе говорила, ярл, – воскликнула служанка. – Моя госпожа не хочет жить!

– Захочет, – мрачно и решительно произнес Виктор, а затем добавил, обращаясь к Рейне, – слушай меня внимательно, маленькая валькирия. Сейчас ты откроешь рот и все это выпьешь… Сейчас же… Иначе, вот тебе крест, – я позову Ролло, Орма и Канута, и они будут тебя держать, пока мне не удастся влить это все тебе в горло, хочешь ты или нет. В любом случае, мои дружинники будут только рады, когда увидят твое унижение. Ну так как? Звать? – Рейна разжала губы, и все еще неприязненно глядя на Виктора, стала медленно пить. Только тогда он улыбнулся ирландке, а потом, взглянув на запачканное, рваное одеяние девушки, ее всклокоченные волосы, произнес как бы про себя: – Боже, до чего же она чумазая!

– Это не очень подходящее помещение для нее, господин, – ответила Сибил. – Девочка спит почти на земле, а тут так грязно!

– Согласен, – кивнул Виктор и подумав сказал. – Пожалуй, я ее возьму к себе в дом. Но сначала я ее искупаю…

Сибил испуганно всплеснула руками.

– Боже, возможно ли это! Тебе нельзя ухаживать за моей госпожой!

Виктор перевел взгляд на Рейну и увидел, что девушка тоже поражена до глубины души его словам. Слегка улыбнувшись он сказал:

– И все же мне придется это сделать самому. В конце концов, Рейна должна стать моей невестой. К тому же, если ее оставить с тобой, Сибил, она непременно удерет. Женщина ее не удержит.

Рабыня вздохнула:

– Это правда, мой господин. Моя девочка сама своим упрямством навлекла на себя это бедствие. Иди, купай ее, а я отправлюсь в твой терем и заставлю ключницу подыскать госпоже подходящую комнату.

Сибил ушла, и как только Рейна выпила все, что он ей дал, Виктор встал и, взяв девушку на руки, бережно прижал ее к груди. Со своей драгоценной ношей он вышел из жарко натопленного дома на свежий, с легким морозцем ночной воздух и направился к горячему источнику, где его люди устроили баню.

– Ах ты, маленькая глупышка, – нежно прошептал он, – ну вот, теперь еще спасай тебя от твоего же безрассудства.

Глядя на озабоченное лицо мужчины, державшего ее на руках, Рейна чувствовала себя глубоко пораженной всем, что происходит, и воспринимала все, словно во сне. Девушку удивило, что Виктор Храбрый просто не убил ее после того, что она здесь вытворяла. Неужели он по-прежнему хочет видеть Рейну своей женой?! И почему он с нею так обращается: сурово, но нежно?! Разве он не понимает, что никогда она не примирится с ним! Вот теперь пришел тот миг, когда она могла бы его убить. Но она так слаба. Рейна вспыхнула от стыда. Сколько раз за последнее время она хотела хоть какого-то конца: или убежать или умереть от голода, но только не стать его рабой.

Но вероломный Виктор даже смерть у нее отобрал. Он заставил ее выпить меду – чтобы ему ослепнуть! – и теперь она несомненно, останется живой. Хотя от выпитого она чувствовала себя слабее и беззащитнее, чем раньше. Он, что же, серьезно собирается ее купать?! Да нет! Скорее, хочет просто изнасиловать. И из-за собственной глупости она не сможет ему даже сопротивляться. Но в глубине души Рейна понимала, что больше боится самой себя. Она боялась, что Виктор вместо насилия может вызвать в ней страсть. Ту самую, которую уже не однажды вызывал сочетанием своей нежности и насмешливости. Рейна поняла, что боится его странных слов, его дьявольских нежных голубых глаз. О, Господи! Быть с ним, чувствовать его горячее сильное тело и ночной ветер на своем полыхающем лице – уже это было пыткой.

Крепкие руки Виктора – одна под коленями, другая на спине – нежно и бережно поддерживали девушку. Ее бедро тесно прижималось к его твердому животу. Она чувствовала исходящий от него запах, его теплое дыхание согревало ей лицо, и казалось, что жар его тела передавался к ней, наполнял теплом и негой. Рейна знала, что он ее враг. Но впервые за много лет она чувствовала себя защищенной. И впервые за всю жизнь девушка подумала о том, что было бы неплохо покончить с враждой и довериться воину, который будет беречь ее, защищать и сделает своей королевой. О, Господи, что это с нею происходит?! Он, наверное, колдун, этот проклятый Виктор! Или там в Валгалле, его наделили какой-то сверхъестественной силой, и теперь он получил над ней совершенно необъяснимую власть. Вопреки себе, она теряет голову, предает сама себя, теряет контроль над своим телом.