Не очень и удивившись подобной наглости, Рейна выхватила меч и громко отчетливо сказала:

– А ну, пошли прочь, тупорылые свиньи! Я еще ни перед одним мужчиной не задирала подол, а если кто-нибудь впредь посмеет сказать, что я стану невестой Виктора Храброго, я этому ублюдку голову снесу!

Оба викинга довольно расхохотались, и тут к ним на помощь подошли еще трое воинов.

– А что, может наша маленькая валькирия, наконец, встретила того, кто ей под стать! – произнес один из них по имени Гарм.

– Да, давайте поможем нашему врагу и попробуем, умеет ли она ублажать воинов! – захохотал Эгил, не забывший старой обиды.

– Помнится, прошлой зимой наш ярл говорил, что нашу Рейну он разрешает иметь любому, кому удастся завалить ее, – добавил еще один викинг, которого звали Лейф.

– Сходи поговори со своим другом Горстейном, – проговорила Рейна, поднимая меч. Ее окружали одни ненавистные, грубые лица, и, похоже, настроены воины были решительно, но она скорее умерла бы, чем показала им, что испугалась. – А ну-ка назад, облезлые вороны! Чтобы меня повалить, вас понадобится больше, чем пять болванов!

Однако, на самом деле ей стало немного не по себе. Сейчас она чувствовала себя не совсем готовой к борьбе с пятью здоровенными воинами, каждый из которых имел к ней свои давние счеты. На ее счастье, в этот момент на площади появился Рагар со своим другом Гаральдом. Сын Вольфгарда подошел к девушке и стал рядом с нею.

– Что тут происходит? – нахмурился он.

– Ничего, мы просто решили подшутить над твоей сестрой, – ухмыльнулся Эгил.

– В таком случае, оставьте в покое мою сестру и идите по своим делам, воины, – строго и решительно приказал Рагар. – Однако, Эгил явно захотел драки. Викинг положил руку на рукоять меча и проговорил:

– Ты что же, юноша, хочешь за нее вступиться? Заскрежетала сталь и Гаральд стремительно обнажил свой меч:

– Да, твой будущий ярл будет защищать свою сестру, а я ему помогу!

Высокий и стройный молодой воин решительно стал около брата и сестры и пятеро забияк, оказавшись перед лицом разъяренной Рейны и готовых сражаться Рагара и Гаральда, сочли за лучшее ретироваться.

– Спасибо, брат мой, – облегченно вздохнула девушка, опуская оружие. Затем кивнула зеленоглазому юноше лет двадцати и добавила: – Прими и ты мою благодарность, воин моего брата.

Гаральд слегка кивнул и, прижав руку к груди, ответил с улыбкой.

– Я всегда в твоем распоряжении, дева-воительница.

– Не понимаю, что случилось с воинами Вольфгарда. Они словно с ума посходили, – уже спокойно сказала девушка. – Обычно им не приходило в голову так меня дразнить.

– Видишь ли, сестра, сейчас несколько изменилось твое положение среди нас! – озабоченно хмурясь сказал Рагар и посмотрел на Гаральда. – Знаешь, друг мой, давай займемся лошадьми попозже. Сейчас я хотел бы поговорить с моей сестрой. – Гаральд кивнул и ушел в дом, а брат тронул Рейну за руку. – Пойдем, сестра, поговорим.

Она кивнула, и они вдвоем пошли прочь из поселка к холму, на котором располагалось их родовое кладбище и где была могила их матери, умершей пять лет назад и лежавшей под языческим могильным камнем. Рейна украдкой взглянула на брата. Его удивительное сходство с их покойной матерью, а не с Вольфгардом всегда доставляло ей тайное удовольствие. У Рагара был такой же, как у матери нос, он унаследовал ее карие выразительные глаза и светлые волосы, мягкими волнами обрамлявшие его правильное лицо. Однако, сейчас Рейна заметила, что вокруг его красивого чувственного рта залегли озабоченные складки, а брови тревожно сошлись на переносице.

– Скажи, о чем ты думаешь, брат мой? – попросила она.

Рагар печально улыбнулся сестре:

– Мне кажется, наш отец сегодня, во время переговоров, вел себя неблагоразумно, решившись заключить такую сделку с конунгом Виктором.

Рейна сердито прервала его:

– Угу, хотя меня нисколько не удивляет, что Вольфгард ведет себя, как трус.

Рагар хмыкнул, но не ответил ничего. Немного помолчав, он спросил:

– Ты думаешь, Виктор Храбрый все-таки попытается тебя похитить?

Рейна протестующе взмахнула рукой:

– Ты меня оскорбляешь, когда думаешь, что ему это удастся!

Брат все равно не успокоился, зная своих сородичей, он мог предположить их реакцию на договор Вольфгарда и Виктора Храброго и считал своим долгом предупредить сестру.

– Это все равно. Даже одна вероятность того, что ты можешь стать невестой нашего врага, разъярила дружинников отца. Они оскорбились из-за того, что он дал Виктору разрешение похитить тебя, вместо того, чтобы предложить одному из них сделать тебя своей женой.