– Проклятый ублюдок! Как ты смел пробраться в наш град!

– Мы сварим тебя в твоей собственной крови!

– Умри, выходец из Хеля!

Жестокое избиение продолжалось, а Виктор даже не мог себя защитить, потому что два дюжих воина держали его за руки, и удары сыпались градом на его лицо, голову, спину; все тело болело, губы распухли и рот наполнился кровью.

Только теперь, слишком поздно, Виктор осознал, какую глупость он совершил, и ему оставалось надеяться, что кто-нибудь вскоре ударом меча прекратит его мучения, потому что у него самого сил уже почти не оставалось.

Внезапно до слуха конунга донесся знакомый девичий голос:

– Остановитесь, воины!

Но избиение продолжалось, и тогда голос раздался вновь:

– Я сказала, прекратить! Вы, сыны Хелья!

Не сразу, но викинги все же, прекратили избивать попавшего им в руки вражеского вождя и отошли в сторону, кроме тех двоих, которые продолжали его держать. Наконец, проморгавшись и утерев сочившуюся со лба кровь, Виктор посмотрел в лицо Рейны, стоявшей перед ним с победным видом. Рядом с девушкой он увидел светловолосого, бородатого гиганта, в котором узнал Вольфгарда.

Воцарилось молчание, затем один из варваров спросил недовольно:

– Зачем ты нас остановила, Рейна? Посмотрев на Виктора с презрением, она сделала шаг вперед.

– А может, потому что мне хочется самой прикончить этого ублюдка. Брось, Эгил, не стоит марать меч великого воина в поганой крови этого шелудивого пса!

Тот, которого назвали Эгилом, довольно улыбнулся, очевидно гордясь тем, что ему дали столь высокую оценку, и кивнул своим товарищам:

– Да, нам следует позволить женщине убить этого выродка.

Викинги разразились грубым хохотом. Но вдруг один из воинов схватил Виктора за руку и воскликнул:

– Смотрите, у этого вонючего гоблина браслет. Рейна, хочешь, я его тебе верну?

– Да, да! Отрежь ему руку и забери браслет! – заорали они, а Рейна, дождавшись, пока вопли стихли, покачала головой и с презрением глядя на пленника, ухмыльнулась:

– Не-а, не хлопочите понапрасну. Мне думается, что ему подходит женское украшение. Да и потом, я не желаю прикасаться к этой побрякушке после того, как она касалась грязной кожи этого ублюдка.

Воины опять загоготали, потом кто-то предложил:

– Тогда убей его, Рейна!

– Да, сделай это медленно, пусть он помучится, а мы все посмотрим, – раздался еще чей-то голос.

– Эй, Рейна, покажи ему как ты его презираешь!

– Как я его презираю? – переспросила она со зловещей улыбкой. – Ну что же! Я вам сейчас это покажу.

Викинги с напряженным вниманием следили за тем, как девушка приблизилась к Виктору. Он попытался заглянуть в ее глаза, чтобы понять, что его ждет, однако, не заметил в них ничего, кроме слепой, почти безумной ярости и ненависти. И тогда, взглянув еще раз на эту маленькую, злобную ведьму, Виктор понял, что сейчас ему суждено умереть, и весь вопрос только в том, как быстро это произойдет. Неожиданно, вместо того чтобы выхватить свой кинжал и перерезать ему глотку, Рейна остановилась перед ним и… плюнула ему прямо в лицо.

Кругом раздался такой хохот; что даже птицы взлетели с помойных куч и беспокойно закружились над градом. На мгновение замерев, Виктор задрожал от гнева и ненависти к этой дикой, бешеной своре, измывавшейся над ним. Как он мог хоть раз подумать об этой злобной сучке с симпатией! И, наверное, впервые за все время пребывания в этом мире он почувствовал себя настоящим викингом, конунгом, честь которого оскорбили, и дал себе клятву, что если только сумеет выйти из передряги, в которую попал по собственной дурости, целым и главное живым, то эта взбесившаяся ведьма горько пожалеет о содеянном.

А Рейна тем временем повернулась к окружавшим ее воинам с мрачным торжеством в глазах посмотрела на них.

– А теперь убей его, Рейна! – орали они.

– Да! А еще лучше выпусти ему кишки, и пусть он в них валяется!

Рейна покачала отрицательно головой.

– Нет, я решила сделать по-другому. Этот ублюдок и сын шлюхи не достоин смерти. Нам следует сделать его своим рабом, и пускай он вместе с быками в одной упряжке тянет роло на пашне.

Все восторженно завопили, и вдруг раздался низкий, властный голос, перекрывший крики целой толпы.

– А ну, тихо!

Через скопление своих воинов к Виктору шел сам Вольфгард, и чем ближе он подходил к своему врагу, тем тише становилось вокруг. Безжалостные серые глаза Вольфгарда задержались на лице Виктора, а затем он произнес, не терпящим возражения тоном:

– Отведите его в мой дом. Я поговорю с этим глупцом. Его храбрость удивила меня… Или его глупость.

– Ну что же, враг мой, познакомься – это моя падчерица Рейна, а это мой сын Рагар. Познакомься с моим родом перед тем, как встретить свою смерть.