Услышав его команду, Рейна на мгновение замерла, и в эту секунду Виктор раскрылся, чуть-чуть отпустив свой щит. В следующую секунду сверкнуло лезвие ее клинка, и Виктор понял, что этот удар он отразить уже не успеет. Железо зазвенело о его шлем, и вдруг конунг осознал, что девушка нанесла этот последний удар уже совсем не собираясь убивать его, а просто забавляясь с ним, словно желая показать, что может убить его в любой момент, но пока не хочет этого делать. Меч Рейны, скользнув по шлему оказался у него на плече, совсем рядом с тем местом, где между шлемом и кольчугой была полоска незащищенной кожи.

– Ну, пока, до свидания, викинг! – закричала девушка и, резко повернувшись, побежала на свой дракар вслед за остальными варварами.

Сначала, чувствуя предательскую слабость во всем теле, Виктор только смотрел ей вслед, но затем внезапно его охватил безудержный гнев. Он бросился за Рейной и успел схватить ее в тот момент, когда она уже собиралась ступить на мостик, переброшенный с одного корабля на другой. Вокруг них продолжалась битва: войны Вольфгарда, отбиваясь, покидали корабль Виктора, поэтому никто и не обратил внимания на то, что происходит возле самого борта. Виктор, словно железными тисками, обнял воительницу, прижав ей руки к телу. Девушка завопила, стала пинаться, пытаясь освободиться таким образом, но ничего не помогало. Конунг первый раз за все это время чувствовал тепло и гибкость ее тела и в это мгновение он предпочел бы умереть, чем отпустить свою добычу. Внезапно пальцы Виктора коснулись медного браслета на запястье Рейны. Он крепко схватил украшение, рывком сорвал его с девичьей руки и только тогда отпустил ее.

Войны Вольфгарда обрубили абордажные крючья, и вражеский дракар медленно двинулся вверх по фьорду. Их никто не преследовал. Виктор надел на руку браслет Рейны, сделанный в виде двух переплетенных змей и, посмотрев на удаляющийся корабль, увидел на его палубе Рейну.

Девушка стояла гордая, словно богиня, ее длинные волосы рассыпались у нее по плечам, и в глазах у нее, когда она взглянула на него, горел вызов и еще какое-то чувство, но Виктор готов был поклясться, что это нельзя было назвать ненавистью. Решив немного позлить ее и отплатить за все проделки, которые она себе позволила, конунг широко улыбнулся, помахал рукой с трофейным браслетом и послал валькирии воздушный поцелуй. Цель была достигнула, увидев его жест, девушка яростно потрясла мечом и метнула в него гневный взгляд. Сердце Виктора наполнилось радостью, он удовлетворенно подумал о том, что еще одно нападение на его территорию отбито, и теперь наступит несколько относительно спокойных дней.

Однако радость по случаю победы оказалась недолгой, потому что до него донесся крик Свена.

– Ярл! Иди сюда скорее!

Он поспешил на зов к воинам, собравшимся возле мачты в центре палубы вокруг двух окровавленных дружинников, лежавших неестественно спокойно и неподвижно. Виктор с тревогой посмотрел на Свена.

– Ярл, Сигурд и Магнуг мертвы, – торжественно и печально возгласил его кровный брат.

– А, проклятье! – взорвался он и, оглядев дружинников, большинство из которых тоже были окровавлены, с синяками на лицах, в помятых шлемах и пробитых кольчугах, спросил: – Есть еще тяжелораненые?

– Нет, ярл, – ответил Свен, – все остальные скоро поправятся.

– Теперь семьям Сигурда и Магнуга придется тяжело! – Виктор, оборвав сам себя и внезапно вспыхнув от гнева, спросил: – Во имя богов, кто-нибудь скажет мне, ради чего эти ужасные потери и из-за чего началась эта проклятая война?

Воины растерянно посмотрели друг на друга, затем Канут неуверенно сказал:

– Эта война началась из-за спора, возникшего пять весен назад, когда Вольфгард и его люди украли нашу законную добычу – кита, заплывшего на нашу сторону фьорда.

– По-моему, – возразил Орл, – все это случилось из-за того, что воины Вольфгарда похитили трех наших рабынь.

– Вы оба ошибаетесь, – уверенно заявил Ролло, но затем почесав в затылке, уже с меньшей уверенностью продолжил: – Мы стали враждовать, когда они осквернили наш погост и сломали несколько могильных камней.

– Нет, нет, это все не так! – со своей стороны решил внести ясность Оттар. – Мой отец рассказывал, что однажды Вольфгард со своей дружиной в тумане подплыли к нашему кораблю, обрезали сети и похитили всю пойманную нами рыбу.

– Ну и какая из ваших причин истинная? – с плохо скрываемым возмущением спросил Виктор.

На палубе воцарилась неловкая мрачная тишина. Воины переглядывались в очевидной растерянности. Наконец Свен тихо, словно удивляясь, ответил:

– Ярл, никто этого уже не помнит. Конунг с жалостью посмотрел на своих людей и вдруг яростно рубанув рукой по воздуху, сказал:

– То есть, вы хотите мне сказать, что вот уже пять лет мы воюем с родом Вольфгарда, а вы даже не помните, из-за чего началась эта война? Он указал на тела погибших и страстно, задыхаясь от волнения, произнес: – Эти люди мертвы, а вы даже не знаете, почему и ради чего?! Да что же вы за глупцы, если жертвуете своими отцами, братьями из-за причины, которую никто даже назвать не может!

Под градом упреков викинги, казалось, смутились и разошлись притихшие и печальные. Одни занялись врачеванием ран, другие вернулись к своим корабельным обязанностям. Возле Виктора остался только Свен.

Помолчав еще немного, побратим Виктора кивнул в сторону мертвых дружинников:

– Ярл, на берегу надо будет организовать торжественные похороны Сигурда и Магнуга.

Виктор, погруженный в свои мысли, переспросил:

– Ты предлагаешь возложить их в погребальную ладью и пустить ее в море?