— Никого не пускайте ко мне, — распорядился Жюль Верн, принимаясь за новый роман. — Меня нет дома. Забудьте обо мне, — я уехал.

— А почта? — спросила Онорина.

— Никакой почты!

— А посетители из Парижа? Что ж, прикажешь им говорить неправду?

— Я не приказываю, но прошу. До сих пор ты была правдива. Две-три недели, месяц… ну, два месяца постарайся наверстать упущенное и лги направо и налево вместе со всеми нашими слугами!

— А мы — растерянно спросила Онорина.

— Вы меня будете видеть дважды в день — утром и вечером минут по тридцать, не больше.

— Нам этого мало!

— Мне тоже. Вспомни изречение известного тебе мудреца Барнаво: «То и хорошо, чего мало».

— Позволь мне на минуту заменить Барнаво, — нашлась Онорина. — Ты собираешься написать сто романов!

— Это совсем немного, приняв во внимание, как быстро и жадно читают книги школьники старших классов! Если мне удастся прожить девяносто лет, я напишу сто пятьдесят романов, Онорина!

Жюль Верн уединился в своём кабинете и засел за работу. Но тут начались неприятности, которые Барнаво, наверное, назвал бы весьма приятными: Жюля Верна избрали в члены муниципалитета Амьена и поручили ему наблюдение и заботы о народном образовании в «столице департамента Соммы» с населением в пятьдесят тысяч человек. Раз в неделю приходилось заседать, не менее одного раза в месяц — посещать школы. Педагоги не давали покоя писателю, а он всё чаще и чаще посматривал на мачты своего «Сен-Мишеля» и однажды, замыслив побег, укрепился в этом решении.

«Правда ли, что вы, как об этом говорят и пишут, ни разу не покидали границ Франции? — спрашивал Жюля Верна один из его почитателей в письме из Лондона. — Правда ли, что у вас есть глобус диаметром в два метра и лучший атлас мира?..»

«Совершеннейшая правда, — отвечал Жюль Верн своему почитателю. — Я сижу дома и никуда не показываюсь. За всю свою жизнь я посетил только три города: Нант, Париж и Амьен. Правда, что у меня есть глобус, но диаметром не в два, а в три с половиной метра. Моему атласу мира завидует главный штаб Великобритании. С почтением Жюль Верн».

«Сен-Мишель» взял курс на Средиземное море. Капитан попросил хозяина яхты снабдить его подробностями плавания.

— Куда вам будет угодно, — сказал на это хозяин. — Посоветуйтесь с моим братом и его сыном, спросите себя, где бы вам хотелось побывать, в каком кабачке выпить. Почему так печальны, дорогой Олива?

Капитан ответил, что он в жизни своей ни разу не испытывал счастья.

— Впрочем, — улыбнулся он, — я здоров, не чувствую своего возраста, выражаясь вашими словами, месье, — я нахожусь в полосе устойчивой, хорошей погоды жизни!

— Моя хорошая погода что-то затянулась, — кстати заметил Жюль Верн. — Я не совсем здоров, но судьба так милостива ко мне, что я и не замечаю кое-каких изъянов в своём физическом состоянии. Скажите, мой друг, доводилось ли вам хоть однажды видеть зелёный луч? Знаете, что это такое?

Капитан сказал, что он видел зелёный луч — таинственный луч заката солнца — много раз. Жюль Верн заговорил о романе своём, посвящённом этому лучу, и — в каком-то припадке откровенности — поделился с капитаном своими планами на ближайшее будущее.

— Печальны вы, а не я, — выслушав Жюля Верна, сказал капитан. — У вас, месье, есть все: слава, богатство, семья, почитатели, о вас уже ходят легенды, вас называют поляком, болгарином, сербом, хорватом…

— Есть люди, которым нравится думать, что меня вообще нет на свете, — рассмеялся Жюль Верн. — По мнению этих людей, существует фабрика по изготовлению научно-приключенческих романов, и фабрика эта, иначе говоря — фирма, носит название «Жюль Верн». Всё это делает меня печальным. Я жаждал славы и вот получил её. В юности я очень нуждался. Сейчас я богат. Со мною переписываются большие люди всего мира. Чего недостаёт мне? Мне чего-то недостаёт. Чего же? Не знаю… Смотрите, смотрите — зелёный луч!

Одно мгновенье сияла над погрузившимся в море солнцем ярко-зелёная точка, подобная драгоценному камню. Она была чиста, прозрачна, и было в ней что-то, не поддающееся определению человеческим словом: очарование и тоска одновременно. Капитан из чувства уважения к хозяину своему смотрел туда, куда бежала и яхта, вспенивая воды седого, воспетого поэтами моря. Капитан не понимал своего хозяина — чего он хочет, чего ищет, что ещё нужно ему для того, чтобы почувствовать себя счастливым…

— А что такое счастье? — спросил он, отдавая приказание подошедшему матрову. — Вы, месье, могли бы ответить на это одной хорошей фразой?