Когда мы шли через стоянку, Мессинджер взял меня за локоть, жест, настолько похожий на Дица, что у меня воздух застрял в горле.

Офисы Нептун Эйр были закрыты, внутри было темно, только одна слабая лампочка светила через стекло. Мы обошли здание. Сзади располагалась широкая деревянная площадка. Там стоял стол для пикников и две скамьи, для тех, кто ждал своих полетов. Я заметила трех служащих Нептуна, ужинавших там и наблюдавших за садящимися самолетами. Они пили колу из банок, купленных в автомате. Справа выстроились несколько маленьких частных самолетов. За ними, вдали, виднелся аэропорт Санта-Терезы, верхняя часть его башни, выглядывающая из-за ряда складских помещений. По одной из взлетных полос медленно двигался Юнайтед 737, готовясь к взлету.

Мы уселись по разные стороны стола для пикников.

— Блин, холодно, — сказал он.

Я услышала голоса позади себя и обернулась. Двое рабочих, наверное, заправщики, закрыли дверь в ангар и двинулись в сторону стоянки. Мессинджер встал, глядя им вслед. Достал пистолет и навел на них, делая ртом звуки…пуф, пуф. Сдул воображаемый дым с дула и усмехнулся.

— Они даже не знают, как им повезло.

— Думаю, что нет.

Он опять уселся.

Его волосы высохли и завились колечками, ветер игриво раздувал их. Его глаза блестели в свете лампочки. Он смотрел на меня с интересом.

— Твой папа когда-нибудь приводил тебя сюда, смотреть на самолеты?

— Он умер, когда мне было пять.

— Меня мой тоже не приводил. Засранец. Неудивительно, что я вырос таким плохим.

— Что, он даже не приходил смотреть, как ты играешь в футбол?

— Он мало чего делал, кроме того, что пил, шлялся по бабам и убивал людей. Вот откуда я получил свой талант. От него.

Мой страх отступил, и вместо него я начала ощущать раздражение. Одно дело- умереть, и совсем другое, когда тебя заставляют сидеть на холодном ветру и вести светские разговоры с такой поганой задницей, как Мессинджер. Раньше я думала, что лучше вести себя хорошо. А теперь размышляла — зачем?

В данный момент он уставился на мое лицо, а я уставилась на него, просто чтобы посмотреть, что будет.

Он покивал.

— Твой фонарь под глазом выглядит лучше.

Я провела пальцами вокруг глаза. Все время забываю, как я должна выглядеть для постороннего наблюдателя. В последний раз, анализируя свои многочисленные травмы, я отметила, что синяки значительно поменяли свой оттенок. Лимонно-желтый перешел в ярко-зеленый, со сливовой каемочкой.

— Ты почти поймал меня в тот раз.

Он отмахнулся от комплимента.

— Это была разминка. Ничего серьезного.

— Что Эрик об этом подумал?

— Это его не беспокоило. Посмотри на мультфильмы. Дети видят насилие все время, и это не считается. Люди на самом деле не умирают, это все спецэффекты.

— Не думаю, что он будет так чувствовать, если ты убьешь его мать.

— Нет, если я застрелю ее, когда..

Я заметила, что его взгляд переместился.

На летное поле приземлился крошечный самолет, со звуком, который издает «фольксваген», нуждающийся в замене приводного ремня. Он исчез за каким-то зданием, потом появился снова, двигаясь в нашу сторону. Мессинджер поднялся на ноги.

— Спорю, это он. Пошли. И держи рот закрытым, пока я тебя не прикончил.

Самолет достиг цементной площадки у ангара, и пилот сделал миниатюрный разворот, так что самолет оказался повернут в сторону взлетной полосы. Он выключил мотор и огни.

Мессинджер схватил меня сзади за шею и быстро потащил к самолету. Я представила, как пилот снимает свой шлем, пишет в бортовом журнале, отстегивает ремень. Если это брат Рошель, он узнает Мессинджера сразу, как увидит.

Страх поднимался вдоль моего позвоночника, как дым. Я пыталась задержаться, сопротивляться, но пальцы Мессинджера впились в мою шею с мучительной болью. Мы почти бежали, плечом к плечу, пока не достигли хвоста самолета. Прямо перед нами открылась дверь кабины и вышел пилот. Мы были меньше, чем в двух метрах.

Мессинджер сказал:

— Эй, Рой?

Я предупреждающе вскрикнула.

Пилот с удивлением оглянулся.

Фью!

Рой упал на колени. Повалился лицом вниз. Его нос разлетелся от пули, которая отколола кусок черепа на выходе. Я кричала от ужаса, отпрянув в сторону. В воздухе запахло порохом. Я оперлась рукой о самолет. Мессинджер тащил мертвеца за руки в тень от ангара.

Я оттолкнулась от самолета и бросилась бежать изо всех сил. Я бежала к стоянке, надеясь добраться до дороги.

— Эй!

Я слышала, как Мессинджер бежит за мной, тяжело топая. Я не оглядывалась. Он бежал быстрее, и он догонял. Я почувствовала толчок, который послал меня на землю. Я попробовала перекатиться, но действовала недостаточно быстро, чтобы спастись. Я была на земле, и он был сверху, взвинченный и разъяренный. Он перевернул меня на спину. Я пыталась защититься руками от ударов, которые он мне наносил.

Что-то отвлекло его внимание, его лицо дернулось. Машина ехала со стороны болота. Он поднял меня на ноги и потащил под прикрытие здания. Он прислонился к стене, мое тело притиснуто к нему, почти у него подмышкой. Одной рукой он закрывал мне рот, и дуло пистолета снова было у моего виска. Я почти задыхалась, мы оба тяжело дышали.