– Зато честно, - голос мой дрогнул.

– Ты была мне очень нужна. Я много раз тебе говорил, что без тебя...

– Теперь я тебе не нужна, - сказала не потому, что фраза с легкостью вылетела из меня. Я хотела быть уверенной до конца, хотела поставить точку. Или провести ту линию, под которой остаются цифры - сухой остаток. Без крови, без боли, без слез.

– Ладушка, - его мутило от честных слов. Он всегда предпочитал дерьмо в красивой обертке. То, которое и пытался мне сейчас всучить.
– Мне тяжело тебе это говорить, но уехать просто так, не сказав ни слова — еще хуже. Хотя, проще. К тому же, я рассчитываю вернуться сюда через некоторое время...

Я хмыкнула, не удержалась. Сквозь предательски текущие слезы. Горькие, как желчь.

– Прости, что позаимствовал у тебя пару месяцев свободной от обязанностей жизни, нагрузил своими проблемами.

– Макс, это жестоко.

– Выслушай, пожалуйста, до конца!
– он слегка повысил голос, конфетная обертка развернулась, показывая дурнопахнущее нутро.
– Да, я принял решение уехать с Костиком без тебя. Без никого. Как только стало известно, что он... не один из нас. Но я не могу по-другому. Он мой сын. Все, что у меня осталось.

– А я?
– шмыгнув сопливым носом, вставила я. Макс меня не услышал. Или не захотел услышать.

– Я его не брошу.

– Но их нельзя отрывать от места «прописки», ты же знаешь!

– Я думал об этом. Нет у него еще этого места. Все будет нормально. Он будет расти. В дороге. Я буду ухаживать за ним. Пока смогу.

– Зачем нужно обязательно уезжать? Не понимаю. Младенец может заболеть в дороге, а тут все есть, все можно достать. А дорога это...

– Да знаю я все!
– Он бросил ладонь на стол.
– Но не могу здесь оставаться! Мне осточертели все эти ваши охи-ахи, взгляды, шепот! Все ваши соболезнования!

– Хочешь, мы все уедем отсюда, Макс!
– крикнула я.
– Оставим тебя в покое!

– Ерунда.

– Тогда давай найдем тебе другое место! Для тебя и Костика! И никто не будет знать, где вы!

– Даже ты?
– усмехнулся он.

Мне стало жутко, но я вытолкнула правду.

– Даже я, - сказала тихо, не глядя ему в глаза.

– Да пойми ты, Влада! Костик — мой личный и пожизненный крест!

– Так почему мы не можем нести твой крест вместе?

– Воспользоваться твоей добротой? Превратить твою жизнь в ад? Ничего себе благодарность...

– А сейчас как-будто моя жизнь...

– Сейчас это твоя жизнь. И ты никому и ничего не должна.

– Давай еще, начни меня грузить, что пройдет время и я встречу того, единственного, с которым рука об руку... Выбор у нас тут охрененный.

– И все равно, я не возьму на себя ответственность за двух детей...

– Ага. Вот как ты заговорил. Спать, значит, со мной можно. Доверять мне принимать роды — тоже...

– И я про это!
– он внезапно сорвался.
– А вдруг это опять случится? И что тогда?!

– Вот что тебя пугает? Да перестань. Есть же всякие средства...

– Я хочу уехать отсюда. Так понятней? Осточертело мне все вокруг. Все и вся. Уехать, найти новое. Создать новое! Создать! На меня действительно произвело впечатление то, что мы видели у Германа. Хочу больше об этом разузнать. Двинусь в том направлении, возможно, у нас найдутся точки соприкосновения.

– Макс!
– Я бросилась к нему, но натолкнулась на крест сведенных на груди рук.
– Почему нельзя все это делать вместе?

– Я объяснял тебе это тысячу раз, - и он пошел на тысячу первый. Его слова поплыли спокойно в одном и том же проверенном русле, плавно огибая берега, стремясь поскорее добраться до безмятежного океана под названием «Святая Ложь».

– Ложь, - сказала я.

– Что?
– он оторвался от путешествия в страну грез.

– Ты слышал. Все твои слова ложь. Хочешь разведать — так гораздо удобней поехать одному. Поезжай. Устрой. Я побуду с Костиком. Уж ты знаешь, что мне можно его доверить. Мы тебя подождем.

Его глаза заметались с предмета на предмет — река вышла из привычного русла и пришлось срочно искать другое. Я почти слышала этот водораздел под слово «заложник», которое вертелось у него на языке.

– Нашла выход, - наконец, выдавил он.
– Я и так проявил себя не лучшим образом, а тут ты вообще предлагаешь мне свалить.

– Не лги себе, - я всегда была честнее его, поэтому отправила свой выстрел прямо ему в сердце, пробив толщи лживой брони.
– Весь вопрос в том, что ты меня не любишь. И я тебе больше не нужна. Все просто.