Ф е д о р. А что… я тоже пишу…

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Неужто? Федя?

Ф е д о р (улыбнулся). Отчеты о командировках. И они тоже полны любви и веры. (Встал с кресла.)

В столовую входит М а р и н а, на ней очень привлекательное вечернее платье.

М а р и н а. Зинаида Ивановна, чем помочь? (Обнимает за плечи свекровь.) По запаху чувствую, что вы испекли свой обворожительный творожный торт.

З и н а и д а И в а н о в н а. Не знаю уж как…

Ф е д о р (входя в столовую). Не вижу Стружкина средь нас!

М а р и н а. Чтобы двадцать седьмого февраля за столом у Кадминых не было Стружкина! Будет непременно…

Ф е д о р. Хороша, хороша…

М а р и н а. Прекрасно поработала, сделала гимнастику, приняла душ и вот… (Делает несколько шуточных танцевальных движений.) Чем не Плисецкая?

З и н а и д а И в а н о в н а. И как это ты все успеваешь?

М а р и н а. Есть магическое слово — самодисциплина. Аутогенная гимнастика.

З и н а и д а И в а н о в н а. Какая?

М а р и н а. Очень просто — надо убедить себя, что все в твоей жизни было прекрасно, прекрасно сейчас и будет прекрасно завтра.

Ф е д о р. Мне, однако, тоже не мешало бы переодеться.

М а р и н а. Подожди. (Громко). Антон Евлампиевич!

А н т о н Е в л а м п и е в и ч (входит). Я тут, вишенка. Я тут, красавица!

М а р и н а. Хотя, конечно, это уже поздно…

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Что поздно, что, горлинка моя? Зина, ты не видела сегодняшнего «Водного транспорта»?

Ф е д о р. А ты и на «Водный транспорт» ухитрился подписаться?

А н т о н Е в л а м п и е в и ч (берет из рук жены газету). В каждой газете я берусь отыскать вам что-нибудь необычайное. Такое, что вы не найдете ни в одной другой. Вот пожалуйста…

М а р и н а. Давайте взглянем правде в глаза. Федор, оставь транзистор.

Федор ставит транзистор на место.

Вы понимаете, что я говорю о замужестве Нины…

З и н а и д а И в а н о в н а. Так все слава богу… Сегодня приведет своего суженого…

М а р и н а. Хорошо, давайте рассуждать логически. Нине за тридцать. Ее жениху, кажется, за пятьдесят. Вам не кажется этот альянс несколько странным?

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Любовь алогична, моя Дюймовочка.

М а р и н а. Может быть… уж я-то это сама испытала. (Подарила улыбку Федору.) Но когда человек, не имеющий жилплощади, женится или выходит замуж за человека, который ее имеет, согласитесь, в этом есть железная логика. Что вы на это скажете?

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Но он моряк. А у моряка дом — корабль.

М а р и н а. Интересно, что это за моряки и что за корабли в Москве?

Ф е д о р. Кажется, он капитан теплохода. Там и живет.

З и н а и д а И в а н о в н а. У Ниночки есть своя комната и пусть уж сама решает.

М а р и н а. Вдовец. У него же взрослый сын.

З и н а и д а И в а н о в н а. И хорошо, что взрослый. Я уж в няньки не гожусь.

М а р и н а. Странно, что это говорю я… Но все-таки у нас не частная квартира, а музей Евлампия Кадмина. Музей…

Ф е д о р. Но можно понять и сестру. Еле курсы стенографии кончила. Считается, что помогает отцу по музею… А на самом деле валяется целыми днями на тахте и бренчит на гитаре. Думаешь, от хорошей жизни?

М а р и н а. Тогда у меня маленький вопрос: а вдруг он пьет? Приходят посетители, а тут у нас пьяный дебош.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Зачем же, деточка, такие крайности.

М а р и н а. Нет, нет… вы мне ответьте, кто его будет утихомиривать? Вы, папа, или, может быть, Федор? Значит, придется вызывать милицию. Представьте, милиция в музее Евлампия Кадмина. А я уж знаю моряков.

Ф е д о р. Откуда?

М а р и н а. Ты забываешь, что я выросла не в музее.

З и н а и д а И в а н о в н а. Получается, Ниночке и замуж нельзя выйти?

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. По-моему, у Мариночки просто разыгралась фантазия.

М а р и н а. Ну, хорошо… тогда я тоже буду вынуждена перевести сюда свою маму. Ей все труднее жить одной в нашей обворожительной Малаховке.

А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Милости просим, вишенка.

М а р и н а (в сердцах). И кто это сказал, что старые интеллигенты мягки и податливы? Да вас пушкой не прошибешь!