– Хочешь, я тебя сфоткаю для моего вернисажа? – Спросила Евгения.

– Не знаю. – Промямлил Максим. – Я плохо получаюсь.

– А у меня получишься хорошо. – Уверила девчонка. – Только нужен какой-нибудь вид. Здесь не пойдёт. Пошли в парк!

– Конечно, сходите! – Поддержала дочь Екатерина Григорьевна. – Погода хорошая, воздухом подышите. Максим, ты ещё не видел наши «Сокольники»?

Максим сознался, что «Сокольники» не видел.

– Много не потерял. – Фыркнула Евгения.

– Ну, как же так! – Укорила немка. – Чудесный парк. Один из самых старых в Москве. Женька знает его как свои пять пальцев.

– Да-да, я выросла в парке, прямо под кустиком, как хиппи, – воздела глаза к потолку Евгения, – сейчас мама достанет семейный альбом и начнёт показывать фотки, где я катаюсь на каруселях и сижу на горшке. Надо бежать…

– А мне интересно посмотреть на твой горшок, – съязвил Макс, радуясь случаю подколоть языкастую малявку. Но та уже толкала Максима к дверям.

В парк зашли с лесного входа, оставив в стороне карусели, цветники и фонтаны.

– Центр для пенсионеров и мамаш с колясками. – Хмыкнула Евгения. – Правда, продают вкусное мороженое, иногда мы с ребятами там тусуемся. Но настоящий кайф – в лесу. Есть у меня заветное место. Я тебе покажу.

Скоро и впрямь начался настоящий лес – осока по пояс, вековые сосны, берёзы с причудливыми изгибами стволов, перекличка птиц, запах молодых трав, хвои, грибной сырости тенистых аллей.

Евгения увлекла Максима с асфальтовой дороги вглубь парка на узкую тропинку, петлявшую меж зарослей крапивы.

– Другого пути нет? – Подняв руки, чтобы не обжечься о злую траву, полюбопытствовал Макс.

– Так короче. – Евгения тоже подняла руки и выписывала в воздухе плавные круговые движения на манер индийской танцовщицы, пританцовывая на ходу. Звенели браслеты на тонких запястьях, тугие затянутые денимом бёдра девчонки ритмично двигались в такт неведомой музыке, слышимой ею одной. Максим с трудом отвёл взгляд в сторону, ему вдруг стало неловко, словно подсматривал в замочную скважину. Капельки пота проступили на лбу, он отёр их платком и почувствовал жгучую боль – крапива ужалила-таки запястье.

– Чёрт! – В сердцах выругался Максим, сердясь на крапиву, девчонку и себя самого.

– Мы друзья? – нежданно спросила Евгения.

– Конечно, – кивнул он.

– Я хочу с тобой посоветоваться. Только дай слово, что не расскажешь маме!

– Не скажу! – Отозвался Максим. – А в чём дело?

– Придёт время – скажу. – Таинственно заявила девчонка. – Скоро, уже скоро… Уже добрались! – Евгения обернулась. – Вуаля. – И замерла статуей, картинно разбросав руки.

Деревья расступились. Впереди простиралась аллея, на которой в художественном беспорядке росли сиреневые кусты, увенчанные тяжёлыми гроздьями цветов. Белых, синих, лиловых… В воздухе стоял её густой тягучий горьковатый запах, как в парфюмерном отделе универмага. От него кружилась голова, и теснило грудь.

– Нравится? – Спросила Евгения. – Правда, здорово?

– Я думал, сирень уже сошла.

– Это поздние сорта. – Пояснила Евгения. – Место называется сиреневый сад.

Здесь я тебя и сфоткаю. Ну-ка, встань туда, расслабься… Стоп! не делай официального лица, я же тебя не на стенд «Их разыскивает милиция» снимаю.

Макс фыркнул.

– Уже лучше. – Сказала Евгения. – Но надо добиться полной естественности, иначе фотка не получится. Смотри на меня…

И она стала паясничать, пританцовывать, показывать язык, строить уморительные рожицы. Как вдруг схватила фотоаппарат, нацелилась объективом, щёлк!

– Зер гут. – Удовлетворённо произнесла Евгения. – Снимок при встрече. А теперь познакомься с моим любимым садом. Разреши представить, это моя любимая, махровая сирень.

Она подтащила Макса к огромному раскидистому кусту, нагнула ветку, сорвала лиловую гроздь, прикрыв глаза, блаженно вдохнула аромат и прошептала:

– Ах… Хорошо! На, понюхай! – И поднесла к лицу Максиму. Он втянул терпкий с горчинкой запах, чувствуя, как пьянеет от безумного аромата.

– Обожаю сирень. – Полузакрыв глаза, томно прошептала Евгения. – Мои духи похожи, как думаешь?

Она приблизилась, чуть склонила голову, подставила висок с пульсирующей голубой прожилкой. Максим, как зачарованный, вдохнул запах янтарных кудрей, зарылся в них лицом, чувствуя, как земля начинает медленное вращение под ногами. Ему вдруг показалось, что они оба сейчас потеряют равновесие и упадут, одной рукой он судорожно взялся за сиреневый ствол, другой подхватил Евгению за тонкую талию и замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри разгорается медленное пламя.

– Я хотела тебя спросить… – промолвила Евгения. – Только не смейся, ладно? Ты умеешь целоваться?

– Что? – Севшим голосом переспросил Максим.

– Ну, ты когда-нибудь целовал девушку?

– Зачем тебе? – Его пальцы медленно перебирали её кудри, одновременно мягкие, как пух и жёсткие, как проволока. Как такое могло быть?

– Я встречаюсь с одним парнем из нашей школы. – Простодушно объяснила Евгения. – Кажется, я ему нравлюсь, и он мне тоже. Я думаю, вдруг он захочет меня поцеловать, а я не умею этого делать? Покажи мне.

– Что?! – Снова переспросил Максим, чувствуя, жар и холод одновременно.