Шрифт:
Павел встал во весь рост, передернул затвор автомата. Огненная очередь ударила по врагам. Один из бандитов пошатнулся в седле, упал. В ответ раздались беспорядочные выстрелы.
– Уходи, Пашка, уходи! – кричал Сергей. – Их много!
Но Павел мужественно стоял на месте и стрелял по всадникам. Он не боялся ответных выстрелов.
Сколько это длилось – он не мог сказать. Казалось, целую вечность! Еще одна очередь… И еще… Патроны кончились! Павел бросил бесполезное оружие и схватил автомат Сергея. И снова выдал огненную очередь.
Автомат поперхнулся, выпустив последнюю пулю. Патронов больше не было, а всадники Апокалипсиса все приближались и приближались. У них были страшные, перекошенные злобой лица. Копыта их коней безжалостно топтали маки на огромном поле.
И все-таки Павел не побежал, а остался стоять в полный рост рядом с раненым Сергеем. И видел, как к ним приближались страшные всадники.
На швейной фабрике кончилась смена. В абсолютно пустом полутемном цеху была только одна Лена, в рабочем халате и со шваброй в руках. Полное воды железное ведро она с шумом поставила на бетонный пол и начала мыть полы. Никто за Леной не следил, но мыла она полы тщательно и добросовестно – так уж она и привыкла. Мыла и не почувствовала Лена, что беда случилась с ее женихом. Что он корчится от боли на черной земле, и кровь струится из раненого бедра. И не почувствовала она, что забрали их в плен, Сергея и Павла. И что держат их в страшном вонючем сарае, где жили когда-то овцы…
Лена домыла полы, когда солнце совсем уже село.
Вернулась домой. Накормила Ольгу, которая все время теперь лежала в своей спальне, на больших подушках, все еще бледная и малоподвижная.
– Сон я плохой видела, Леночка. Никогда Сережка не снился, а тут!
Лена погладила ее по руке.
– Ложитесь, тетя Оля, поспите. Ничего страшного! Все хорошо будет. Все хорошо.
Сергей и Павел сидели скрючившись, связанные по рукам и ногам в тесном сарае. Сергей пошевелился и застонал:
– Нога…
Павел подполз к нему:
– Ну, чего ты, Арефьев?
– Мама… Если они убьют нас… как же мама?
– Не убьют, – зло отрезал Павел, – убежим! Мама, – повторил он, – а по мне так никто плакать и не будет, Арефьев!
– Говорят, ты детдомовский? – спросил Сергей.
Павел усмехнулся:
– Есть такое! Только сейчас не до рассказов. Тут думать надо!
От поселка Приморского, что на юге, на море, до мест боевых действий было не так уж далеко. Но от Сережи не было вестей уже десять дней. А потом вдруг Лену вызвали в районный военкомат.
Лена заглянула в кабинет начальника:
– Можно?
Пожилой полковник встал ей навстречу:
– Петрова? Елена Ивановна?
– Да, – от волнения во рту у нее пересохло, – а зачем вы меня позвали? Что-то с Сережей, да? У него ранение? Маме его ничего не надо говорить, она болеет сильно. И Сережа, он выздоровеет… – Лена говорила быстро, боясь услышать правду.
Полковник опустил глаза…
– Мать болеет? Тогда точно повремени ей пока говорить. И сама мужайся, девочка! Вот его личный жетон с номером – на поле найден, на маковом… Там взрыв был сильный. Вот его фляга. Там же нашли. Рядовой Арефьев считается погибшим на задании.
Лена попятилась назад:
– Нет, этого не может быть… Это ошибка! Вы ошиблись! Это не его!
Полковник вздохнул, достал из ящика нательный крестик, тот самый, что Лена Сереже подарила на проводах парня.
– Это тоже ошибка? Его крест?
Лена еле устояла на ногах.
– Его… Вернее, мой. Я Сережке на шею надела, когда он в армию уходил…
Полковник вздохнул:
– Ну вот, а ты говоришь – ошибка. Рядом с номером лежал. Говорю тебе, на растяжку они напоролись, мины… Держись, девушка. И мать его держи. Герой он у вас был, Сережка.
Словно неживая, ничего не видя и не слыша, Лена вышла из здания военкомата. К ней подбежала подруга Света:
– Ну что, Ленка, что ты молчишь?
Лена молча показывала ей крест. Света всплеснула руками:
– Господи, что ж мы тете Оле скажем? А не сказать ведь нельзя. Лена, Лен, что ты молчишь? Что делать будем?
Дома Лена пыталась привести в порядок комнату, но все валилось у нее из рук. Из рук выскользнула чашка, еле успела поймать.
В комнате работал телевизор. По телевизору шли местные новости. И новости с войны.
Лена знала этого корреспондента по репортажам. Бесстрашный военкор – Александр Новак. Он рассказывал о военных действиях, о потерях.
Лена подошла и выключила телевизор.
Ольга на кровати открыла глаза.
– Леночка, что с тобой, что стряслось-то? Что-нибудь с Сережей?
Лена присела с ней рядом на кровать.
– Тетя Оля, мне завтра надо съездить в одно место.
– Лена, не лги мне! Скажи, что с Сережей. Давно писем нет, – Ольга схватила Лену за руку и стала трясти, – ничего не таи, правду говори!