«Не можете, или не хотите?»

Кериан сердито посмотрела на него, и молодой воин на мгновение увидел Львицу из легенд. Гитантас не стушевался. Через мгновение, ее внимание вернулось к ненадежной тропе.

«И какая разница? Беседующий отстранил меня, и я оказалась заброшенной на другой конец света». — Она пожала плечами. — «Тогда я ему была не нужна. Сейчас он не может заполучить меня».

«Вы приговариваете весь наш народ в Кхуре к смерти или рабству?»

Теряя самообладание, она коротко велела своим солдатам убраться куда-нибудь. Когда они удалились, она спросила: «Я что, богиня, которая сама по себе может спасти нацию? У Гилтаса тысячи воинов и объединенный опыт бывалых генералов, таких как Хамарамис, Таранас и Планчет. За безопасность нашего народа отвечают они, а не я!»

«Ну ладно, командир. Но я должен вернуться к Беседующему. Простят меня Орексас и Эльхана, если я уйду, как только мы покинем Налис Арен?»

«Делай, как хочешь».

К ее облегчению, он больше ничего не сказал. У него был тот же недостаток, что и у всех квалинестийских Амброделей. Будучи находчивым и отважным, Гитантас был из тех солдат, кто до верной смерти следовал приказу, просто потому, что этого требовали его имя и его честь. Кериан теряла терпение с мучениками, неважно, сколь доблестными они были. Миру нужны были реалисты, практичные упорные реалисты. У людей была поговорка, которая ей нравилась: Войны не выигрываются, когда погибаешь за свою страну; они выигрываются, когда заставляешь противника погибать за его страну.

Пересечение Расселины унесло новые жизни. Внешне здоровые гвардейцы и городские эльфы падали замертво. С закатом резко похолодало. Не дозволялось ни единого предательского факела, так что жуткий марш продолжился в полной темноте и могильном холоде. Эльфы по очереди забирались в оставшиеся телеги и повозки и недолго дремали. Кериан не воспользовалась отдыхом. Она натянула на плечи одеяло и продолжала идти.

Эльхана, одетая в меховой костюм из белой лисицы, двигалась вдоль каравана, говоря с каждым и следя, чтобы все могли отдохнуть в повозке. Она отдала остальные свои меха и лишнюю одежду дрожавшим горожанам. Несмотря на нытье своего казначея, она не собиралась ограничиваться взваленными самой на себя обязанностями.

«Леди, вы должны отдохнуть», — надоедал Чатендор. — «И вам не следует отдавать всю свою одежду».

«Мне что, нужно ехать на бархатных подушках, завернутой в меха, пока они идут, голодные и холодные?»

«Вы больше не молодая девушка. В нашем возрасте лишения переносятся сложнее».

Она едва не улыбнулась. — «И в самом деле, в нашем возрасте. По меньшей мере, ты на несколько веков старше меня», — фыркнула она, возвращая шутку.

Когда они вернулись во главу колонны, Эльхана кратко переговорила с Самаром, который организовывал патрули на ночь. Закончив, она согласилась передохнуть. Чатендор отвел ее к повозке с парусиновым верхом. Он поднял полог с тыльной стороны не прекращавшего движение транспорта, и она забралась внутрь. Она напомнила ему разбудить ее через час. Он заверил ее в этом и опустил полог.

Она едва успела устроиться рядом с несколькими упакованными связками мечей, когда полог снова отодвинулся, и в повозку забрался Портиос.

«Спокойно, Эльхана. Это я», — излишне прошептал он. Она тотчас поняла, кто это, хотя бы просто по его безликости. Портиос был единственным в караване, чье лицо было полностью скрыто.

Чатендор не обладал роскошью ее более острого зрения. Полог взлетел вверх.

«Миледи! Я видел, как проник незваный гость!» — воскликнул он, держа в руке короткий меч.

«Ваша хватка и стойка, сэр, делают вам честь, но вы стоите лицом к своей госпоже, а не ко мне».

Казначей узнал хриплый голос Орексаса. Он не опустил свой клинок, пока Эльхана не заверила его, что находится в безопасности, и не отослала его.

Наедине со своим мужем, Эльхана зажгла огарок свечи. Она воспользовалась маленькой зажигательной палочкой, изготовленной гномами Санкриста и зовущейся ими «драконьим зубом». Если ее энергично поскрести, она вспыхивала. Внезапный огонь заставил Портиоса резко отпрянуть.

«Я не питаю симпатии к огню», — сказал он. В тесноте повозки он не мог далеко отодвинуться. — «Свечи и лампы можно уронить. Так все время начинаются пожары».

Она зажгла лампу с шипящим желтым пламенем. — «Я буду осторожной».

Когда она выдыхала, из ее носа шел пар. Она ждала, что Портиос заговорит. Так и не дождавшись, она спросила: «Ты веришь, что кагонестийцы найдут грифонов?»

«Да».

«И что мы можем приручить их».

«Да».

Ее раздражали его односложные ответы. — «Если мы найдем их, это будут дикие взрослые особи, а не существа, выросшие среди нашего народа. Как ты можешь быть уверен, что мы сможем достаточно быстро обучить их, чтобы они оказались полезными?»

«Я уверен». — Его глаза во мраке встретились с ее взглядом. — «Эльхана, я был Беседующим с Солнцем. Я знаю тат-мания».

Она кивнула. Защита Небесных Всадников, секрет приручения грифонов, был правом Кит-Канана по рождению, и передавался каждому Беседующему с Солнцем.

«Я этого не делал, но знаю, что требуется», — сказал он. — «Вот почему я пришел поговорить с тобой, сказать тебе — чтобы убедиться, что ты знаешь. Важно, чтобы ты верила, что это может быть сделано».