Лицо Адалы озарилось пониманием. — «Ты — тот знак, которого я ждала?»

«Ты должна отпустить захваченных лэддэд. Забери своих людей из этого места. Прекрати свою кампанию против чужеземцев».

Она потрясенно отпрянула. — «Но они — убийцы!»

Воспоминание о ее мертвых дочерях было неисцелимой раной: Чиси, лежащая одной рукой на Амалии, словно пытаясь прикрыть свою добрую старшую сестру от смерти, что разорвала на части их тела. Не важно, сколько, Адала поклялась не знать покоя, пока их убийцы не будут уничтожены.

Свежий порыв ветра, холоднее, чем ранее, заполнил палатки Вейя-Лу. Они захлопали, словно стараясь взлететь. Адала закрыла шарфом нижнюю половину лица и прищурилась от сильного потока воздуха.

«Лэддэд должны быть освобождены, чтобы продолжить свой путь!» — Пророкотал голос. — «От этого зависит баланс мира!»

«Месть и есть баланс!» — возразила она, столь же разгневанная, сколь и удивленная. — «Говори о своем мире! Я знаю лишь пески Кхура, и здесь лэддэд — проклятье, и с ними будет покончено!»

Пришли вожди племен, чтобы посоветоваться с Адалой насчет странного холодного ветра. Некоторые пришли как раз вовремя, чтобы услышать последнее заявление голоса. Все видели, как Адала встала и кричит на своего кузена. Болтливость Вапы раздражала их всех, но никто ни разу не видел, чтобы Адала потеряла из-за него самообладание.

«Я, так или иначе, уберу лэддэд из Кхура!» — Яростно кричала она кузену. — «Это моя маита! Те, Кто Наверху показали ее мне! Ты осмеливаешься выступать против Них, древний пророк?»

Раздался гром. Грозовых облаков не было видно, лишь высокие полоски белых облаков. Как один, вожди кочевников упали на песок. Те, кто даже не видел этого сам, слышали, как маита Адалы вызвала молнию с ясного неба и уничтожила осмелившегося перечить ей военачальника Микку.

Адала воздела руки к небу. — «Слышишь это, ложный оракул? Твоя ложь пробудила мою маиту! Прочь, пока Те, Кто Наверху не уничтожили тебя!»

«Это ты в опасности, женщина. Ты получила мое предупреждение», — прошипел странный голос. Правая рука Вапы поднялась, пальцы вяло указывали в глубокую пустыню к югу от лагеря. — «Немедленно откажись от своей агрессивности; или обретешь маиту, которой не желаешь: судьбу, ожидающую всех, кого ненавидят».

Внезапно Вапа обмяк. Снова прогремел гром, и ледяной ветер исчез. Вожди и военачальники медленно поднялись на ноги. Вапе, казалось, было ничуть не хуже от его одержимости. На самом деле, он громко спал, пока двое людей не разбудили его тряской.

«Э?» — С затуманенным взором произнес он. — «Мне снилось, что надвигается гроза…»

Его прервали крики из лагеря кочевников. Палатка Адалы была поставлена на восточной стороне низкой дюны, развернутая так, чтобы ловить первые лучи солнца. Она поспешила за вершину, с вождями и Вапой по пятам.

Мужчины и женщины в лагере вышли из своих палаток и уставились на юго-восток в точку, где расплывалась резкая грань между бледным песком и синим небом. Туманное пятно быстро увеличивалось в размерах, пока все не увидели поднявшийся над ним высокий столб пыли, точно кинжал, указывающий с неба на землю.

«Ураган!»

Дюжины голосов прокричали это страшное слово, и воины вокруг Адалы подхватили крик. Находившиеся в лагере ринулись к своим палаткам. Воины с Адалой запрыгнули на своих коней и понеслись во весь опор к своим находившимся в опасности семьям. Лишь Адала не паниковала. Она спокойно стояла в одиночестве, пока к ней не присоединился Вапа.

«Какой живой сон у меня был!» — сказал он, потирая глаза обеими руками. Когда он убрал руки, то увидел приближавшуюся к ним опасность и открыл рот. «Маита, мы должны бежать!» — крикнул он.

Все кочевники боялись ураганов. Они не часто случались, но их ужасная сила была темой для легенд у лагерного костра. Говорили, что гигантский ураган унес на Черную Луну величайшего героя пустынных племен, военачальника Хадара. Хадар несколько веков сражался с богом черной луны. Когда Хадар, наконец, одолел его, бог бежал, убедив своего брата на Белой Луне и их сестру на Красной бежать с ним, иначе отважный военачальник напал бы и на них тоже. Это было тогда, когда небо изменилось, и исчезли луны, что чужеземцы назвали Вторым Катаклизмом.

Адала железной хваткой держала Вапу за запястье. Он пытался вырваться, умоляя ее укрыться в безопасности. Она не собиралась уходить.

«Моя маита не допустит этого!» — сказала она, жмуря глаза от вздымающегося песка. — «Моя маита сильнее любого ложного оракула!»

Она так и стояла, сжимая одной рукой запястье Вапы, другой прижимая ко рту и носу шарф. Вокруг нее, мужчины и женщины бежали или копали ямы с подветренной стороны дюны, ища укрытия от бури-убийцы. Адала закрыла глаза. Перепуганный Вапа поступил так же.