— Плохо, — нервно вымолвил Хог, схватившись левой рукой за голову. — Я… я ничего не понимаю.

— О чём ты, братик?

Хэйтер отчаянно помотал головой, после чего положил ладони на плечи брюнетки и выразительно посмотрел на неё.

— Кто я такой? Скажи мне!

— Эм-м… — лимитерийка растерялась от такого напора, однако выдохнула и спокойно глянула в фиолетовые глаза. — Вообще-то мой брат. А что?

— Ничего не понимаю! — беспомощно вздохнув, Хог отпустил Ольгу, а потом прижался спиной к стене и медленно скатился по ней. — Оригинал и фальшивка — кто есть кто?

— Мне искренне тебя жаль, братик. Отец и мать были неправы, поступив с тобой так подло.

Лимит вяло повернул голову в её сторону и тут же был обнят брюнеткой. Девушка ласково поглаживала юношу по голове, поскольку ей было очень жалко его. Что касалось Хога, то парень попросту вздрогнул, однако ничего не сделал. Впервые его обнимал не чужой человек, а родная по крови сестра. Возможно, подобные объятия происходили и раньше, вот только Хог их совершенно не помнил. Будь он менее твёрд характером, то уже был пустил слёзы от переживаний и горя, что полностью начали обживаться в его сердце. И как тут с ума не сойти?

Но эмоции следовало отложить в сторону. Через несколько минут лимитерийцы услышали шум взрыва, после чего поднялись и посмотрели в сторону броневого стекла. За ним показалось несколько людей, одетых в белоснежные халаты, а также взрослый пожилой человек, рядом с которым стоял мальчик-брюнет лет двенадцати.

— Он уничтожил почти весь научный персонал! — жалобно посетовал учёный, рука которого была в крови. — Даже не знаю, как нам удалось спастись.

— Вы спаслись благодаря моей милости, безбожные щенки! — твёрдым баритоном промолвил пожилой человек, одетый в королевские одежды.

— Без Вас мы бы не справились, господин Апатий.

2. Хог мгновенно округлил глаза и пристально уставился на этого человека. Так вот, как выглядел их родной дед! Чёрные волосы местами были седыми, а большие брови закрывали изумрудные глаза, в которых пряталось лицемерие и надменность. Лимитерийская кровь тут же вскипела, из-за чего парень злобно ударил кулаком по стеклу. Впрочем, пробить его ему не удалось, а компания выживших даже не заметила двух лимитерийцев.

— И что нам теперь делать? Проект попросту вышел из-под контроля.

— Хм-м… — хмуро задумался Апатий, после чего оглядел весь персонал и остановился взглядом на одном человеке. — Герман, подойди сюда!

Если секунду назад Лимит чувствовал злобу, то сейчас его гнев временно поутих. Фиолетовые глаза уставились на профессора, который, как и прежде, был в тех же самых очках для сварки. Единственным изменением была внешность (Петренко выглядел моложе) и халат, цвет которого поменялся на белый. Во всём остальном — тот же самый противный тип.

— Слушаю, мой господин!

— Последние показатели этого щенка какие? — потребовал объяснений Апатий.

— Поначалу проект был стабилен и не выражал никакой агрессии. Но потом… потом случилось… жуткое, — разволновавшись, Герман достал из кармана платок и утёр им мокрый лоб. — В какой-то момент он начал бунтовать, стучать по стеклу и мрачно смотреть на всех. Затем выбил защитное стекло и убил нескольких учёных, после чего скрылся в лаборатории. Где он сейчас, мы не знаем.

— Хм-м. Есть предположения, что может им править?

— Скорее всего, агрессия, мой господин. Вспомните, как донор ДНК устроил погром в тронном зале, опозорив честь королевской семьи. Я думаю, что объект получил ту же самую агрессию, что и оригинал, и это стало мотивом для его побега.

— Ясно. Ну, что и следовало ожидать от моего сына — неудачник, да и только, — презрительно фыркнул Апатий, качая головой. — Мало того, что нарушил табу, сойдясь с эрийкой, так ещё и опозорил королевскую семью. Чтобы исправить эту оплошность, он поместил настоящего первого лимитерийца в карцер, взял его ДНК и пошёл создавать клона. Пф-ф, идиота кусок!

— Слишком много ответственности требуют королевские традиции и старейшины, — гнильно ухмыльнулся Герман, после чего мужчины зло рассмеялись. — Что делать с проектом? Если Его Высочество узнает о случившемся ЧП, у нас будут большие неприятности.

— Знаешь, Герман… взорви ты это место к чертям собачьим!

— Вы серьёзно?

— Абсолютно! Евпатий пытается исправить неисправимое, а его щенячьи попытки стереть этот позор только усугубят наше положение. Первого лимитерийца больше не существует — мои люди убили его! Что касается фальшивки, то она не должна выбраться из лаборатории.