К его счастью, долго искать не пришлось. Вскоре красная лампочка стала светиться чаще обычного, а через некоторое время и вовсе включилась. Петренко кивнул, после чего оглянулся по сторонам и заметил странное свечение в небольшой груде камней. Слабое мерцание фиолетового цвета — его нельзя было заметить невооружённым взглядом, но профессор учёл этот факт. Очки тут же сверкнули красным светом-тепловизором, что сразу же прояснило всю картину. Не говоря ничего, Герман выставил два пальца вперёд и выстрелил тёмно-фиолетовым шариком, который врезался в груду камней и разрушил их.

Закончив своё дело, Герман подошёл к дымящимся камням, после чего присел на корточки и внимательно посмотрел вниз. Увиденное заставило профессора удивиться. Странный предмет, похожий на монокль, светился еле заметным фиолетовым свечением и дугообразным краем тёрся о находящийся рядом камушек. Присвистнув, Петренко протянул руку к артефакту и поднял его. В случае чего Герман был готов выбросить его, если предвидится что-то плохое со стороны предмета. Нет! Несмотря на, казалось бы, живое движение, артефакт не выражал агрессию, послушно отдавшись в руки безумного гения.

— Ха-х! Похоже, это то самое, что я искал, — хитро улыбнулся Герман. — Военные настолько наивны и глупы, что даже не замечают то, что творится у них под носом.

— А ты настолько тупой, что даже не способен заметить моего появления, хе-хе.

2. Этот голос — его Петренко способен был узнать и расслышать даже в том случае, если бы услышал его в многолюдной толпе. Весёлый, насмешливый, полный азарта и уверенности — этот голос был самым ненавистным для профессора. Только он способен был вывести безумного гения из себя лишь одним своим появлением. И, конечно же, своей дебильной улыбкой…

Герман сунул монокль в карман, а затем резко повернулся назад, чтобы окатить злобным взглядом появившегося парнишку. Это был юноша восемнадцати лет, чьи волосы были чёрными, с зелёными кончиками волос, а также изумрудными, полными проказничества, глазами. Сам был в синюю мастерку с различными чёрными узорами, светло-чёрную майку, чёрные шорты с красными лампасами по бокам, и серые кроссовки с большой, жёлтой подошвой.

В ту же секунду Герман получил нервный тик, злыми глазами глядя на то, что сделал этот парнишка. Левая его рука находилась в кармане, а вот правая подбрасывала аккумулятор, служащий подпиткой для летательной капсулы. Что касалось последней, то из салона исходил дым.

— ТЫ… ТЫ… ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, СУКА? — в истерике заорал Герман.

— А что такого? — с дебильной улыбкой вымолвил парень, насмешливо глядя на профессора. — Ты же сам просил, чтобы диктор заткнулся.

— АГРХ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ПОГАНЫЙ ХОГ ЛИМИТ! ТЬФУЙ!!!

От злости Герман решил плюнуть в сторону весёлого юноши, однако лишь заплевал себе одежду и попросту стал сплёвывать вязкую слюну.

— Пф-ф… вуа-ха-ха-ха! — захохотал Хог, схватившись за живот. — Форшмак, форшмак! Ахахаха!!!

— ЧТОБ ТЫ ПОДОХ ОТ СПИДА, ЗАРАЗИЛСЯ ВСЯКОЙ ХЕРНЁЙ И ОБРЫГАЛСЯ КРОВЬЮ!

— Ахахаха! Ой, всё, живот заболел, фух.

Герман злыми глазами смотрел на того, кто ответил ему лишь насмешливым взглядом. Да, именно этого человека профессор ненавидел больше всего. Никто так не способен был разозлить Петренко, как азартный Лимит, чьи глаза всегда смотрели на злодея насмешливо. Одного вида хватало, чтобы Герман начинал пыхтеть от ярости и драть глотку во время безудержных, гневных реплик.

— А ты что тут забыл, а, писюн? — деловито, но насмешливо поинтересовался Хог.

— ПОШЁЛ В ЗАДНИЦУ! — выругался Герман, чем лишь развеселил и без того весёлого хэйтера. — АРГХ! Я ТУТ ПО СВОИМ ДЕЛАМ, ТАК ЧТО ОТВАЛИ! ПОТОМ Я ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДУ ТЕБЯ И ПРИКОНЧУ!

— Мда, пафоса у тебя ровно столько же, сколько поноса во время… ну, да не важно.

Петренко тут же почувствовал сильную боль в голове, отчего не устоял на ногах и упал на землю. Кое-как сумев удержаться в сознании, безумный гений потянулся рукой ко лбу и прикоснулся к нему, после чего посмотрел на ладонь. Кровь! А рядом лежал тот самый аккумулятор, который был впоследствии вырван из летательной капсулы.

— О! Трёхочковое, ха-ха! — хмыкнув, Хог закурил и выпустил изо рта облако дыма. — Усатый мудак вышел прогуляться, забыв захватить с собой охрану в виде глючных роботов.

— С… СУКА! — прорычал Герман.

Резко вытащив из-за пояса пистолет, Петренко наставил оружие на противника и открыл огонь. Однако Хог вместо того, чтобы увернуться (а он бы увернулся), попросту отбил все пули взмахами одной руки. А затем со скоростью звука оказался рядом с противником, ударом ноги выбив пистолет из его рук. Подошва хэйтера больно врезалась в солнечное сплетение Германа, отчего он харкнул слюной и округлил глаза.