— Я же говорил, что любовь приносит лишь одни несчастья, — тихим голосом вымолвил Хог, глядя, как Элли продолжает рыдать. — Юлька не сможет забыть сэра Орфея никогда, Эс будет страдать из-за разочарования в Блейз, а ты… ты была сильной девушкой, кэп. Была.

— Я никого не люблю, понял? — в слезах выдала Элли, однако уже не стала кричать. — Я испытывала влюблённость, но никогда никого не любила так сильно, как любила бабушку и дедушку. И не полюблю! Потому что все всем кругом лгут.

— Ты Блендера не любишь, что ли?

— Не люблю! Я влюблена в него, но это нельзя назвать любовью.

— Кхм… тогда зачем ты предлагала ему отношения?

— Отношения не я предлагала ему, а он мне. Я просто поспособствовала этому.

Хог помог Элли принять сидячее положение, после чего убрал синие локоны волос, прилипших к заплаканному лицу девушки. Сейчас она не была такой красивой и симпатичной, как раньше, но волонтёру на это было плевать. Он ценил друзей не за силу, красоту и статность, а за доброту, честность и преданность. К тому же, парень сам выглядел не лучше: грязный, весь в крови, да с клыками Гепарда. Хог понимал боль Элли гораздо лучше, чем она могла себе это представить, поскольку сам не раз был обманут многими. Вот только он сдержал своё слово и не уподобился остальным, поэтому и сохранил внутренний стержень в своей душе.

— Меня с детства обманывали. Говорили про то, что во всём виноват лимитерийский принц. Что именно он разрушил парящий Эдем и обрёк всех на погибель. И меня окружали именно те люди, которые клялись в искренности и честности. Но… но… — Элли вновь всхлипнула. — Я не знаю, как отличить правду от лжи. Все говорили, что во всём виноват лимитерийский принц. Но сейчас именно он сидит и выслушивает мои глупые истерики. Именно он утирает мне слёзы. Именно этот человек спас меня от страшной участи и продолжает оберегать, словно ангел-хранитель. А те люди, которые клялись мне в искренности, меня попросту обманули. Я… я не знаю, что… что мне дальше… дальше делать.

— Жить, кэп. Именно жить. На то она и реальность, пойми. Ничто никогда идеальным не будет, как бы тебе этого не хотелось. Ты сама мне об этом говорила, помнишь?

Парень резко осёкся и понял, что говорит совершенно неутешительно. От его слов девушке не становилось спокойнее, потому что обманутая всеми принцесса попросту хотела скрючиться от боли в груди и умереть. В её жизни лишь один был искренним человеком — это Орфей. Но его больше нет, а потому Элли перестала окончательно верить в то, что в этом мире может быть что-то ещё искреннее. Сердце продолжало обливаться кровью, из-за чего Лимит скривился от неприятного холодка в душе и скрипнул зубами: его друзья страдают. Никто не оказался готовым к такой жизни, даже Элли. Ей гораздо больше досталось, но она уже сломалась. Слишком много разочарований.

Тогда Хог вздохнул и… обнял Элли, после чего прижал к себе и стал гладить по голове. Точно так же, как и Алису несколько часов назад. Обе сёстры были напуганы, встревожены и разочарованы во всём. И только сейчас, успокаивая плачущую эрийку, Хог, наконец, начал полностью понимать то, о чём говорил ему Смог. Никто из лимитеров и эрийцев не одобрял власть Евпатия и Елены, потому что все подчинялись системе. Апатий пытался обмануть Смога и промыть ему мозги, но младший лимитериец оказался расчётливее и сумел выждать подходящий момент, чтобы сбежать и развязать свою собственную войну. Хог единственный, кто вообще ничего не знал о себе, поэтому был одиночкой. Алису всё время обманывал Бёрн, а Элли попросту промыл мозги Владимир, который в большей степени был повинен в хаосе. Все просто рвались к власти, а Евпатий и Елена пытались объединить все страны, чтобы воцарились мир и гармония. Вот только это было невыгодно многим, из-за чего новое королевство и уничтожили.

Вертикальные зрачки Хога загорелись красным огоньком, после чего парень почувствовал во рту солоноватый привкус ярости. Лимитерийская кровь начинала вскипать в жилах светлого принца. Он понимал Смога, поскольку тот тоже был много раз обманут всеми, в особенности своим дедом. Эта братская ненависть передалась и в сердце хэйтера, из-за чего он вдруг ощутил в себе желание разорвать на части всех тех, кто когда-либо смешивал имена его родителей с грязью. Всех! Светлый лимитерийский принц, эри-венерийская принцесса, тёмный лимитерийский принц, аква-эрийская принцесса — их обманывал весь охотничий мир на протяжении многих лет, говоря о том, что повсюду виноваты лишь лимитерийцы. Поэтому Смог и хотел отомстить всем, чтобы заставить каждого сожрать эти проклятые слова. И Хог разозлился тоже! Современные охотники испортились и стали ничтожными, а Рай, который был возведён Евпатием и Еленой, был уничтожен завистью и жадностью остальных.

— Твой отец изнасиловал мою мать, — тихо промолвил Хог.

Элли перестала плакать и резко округлила глаза, после чего медленно отстранилась от юноши и посмотрела ему в глаза. Красно-фиолетовый был холоден и мрачен, а зубы зверя не говорили ни о чём хорошем.

— К… как? — в шоке прошептала Элли, чувствуя сильный приток крови в виски ощутимым пульсом.

— Твой отец не одобрил нового государства, что сделали и остальные охотники. В один момент Владимиру удалось встретиться с Еленой, а потом… он изнасиловал её. В уплату того, что она предала эрийскую армию и перешла на сторону лимитеров. Однако Евпатий тоже не поддерживал «зелёный» народ, поскольку хотел, чтобы в мире была гармония. Потом твой отец женился на Марии без любви — как ты это сделала, в принципе, с Бёрном, только у вас отношения. Парадокс повторяется, — мрачным тоном выдал Хог, но потом смягчился и аккуратно погладил Элли по голове. — Но я тебя ни в чём не виню, подруга. Не будь люди такими злыми, мы бы встретились совершенно в другой обстановке. Но тут уж извини… встретились оригинально: оба в крови, оба выглядим ужасно, оба побиты жестокой жизнью. Знал бы я эту правду ещё раньше, то не тратил бы время на идиотские хулиганства.

Хог продолжал с тоской и печалью гладить несчастную эрийку по голове, а Элли дрожащими глазами смотрела на испачканное в крови лицо и не смела произнести ни слова. Она причинила ему немало боли в прошлом, относилась грубо и жестоко, обвиняла во всём и даже настраивала других против него. Лимитерийский принц, который был у всех всегда виноват, сейчас сидел рядом и, обнимая, продолжал успокаивать свою подругу, которую, казалось, нельзя было успокоить. Вот теперь это был самый настоящий принц, который должен был в будущем стать королём и защитить всех. Словно солнце, Хог согревал каждого поддержкой и пониманием, а ведь он не был красивым или сильным. Лимитериец не собирался ни к чему принуждать эрийку, поскольку понимал её душевную боль, и понимал, каково ей сейчас в данный момент. Они были знакомы лишь два с половиной месяца, но Элли уже начинало казаться, будто она всегда знала Хога. Как будто этот человек всегда был в её жизни самым лучшим другом — понимающим и очень добрым.