— Да, и на очень длительный срок. Я никогда не забуду его или его маму. Они навсегда останутся лучшими людьми, которых я когда-либо встречала. И Вам следует знать, что Хан никогда не сделает вам больно, и будет любить до конца своих дней.

Моника рассматривала своё отражение в зеркале. Она едва могла узнать себя. Её глаза казались темнее, щёки покрылись румянцем, а её губы выглядели чуть полнее.

— Думаю, это оно.

Элис кивнула.

— Никогда не видела платья прекраснее. Спасибо вам за это, — обняв Элис, Моника отступила назад, рассматривая принесённую ей обувь. Каблук сделал Престон выше на пару дюймов (около 5 см, прим. перевод.), и когда она приподняла платье — её ноги выглядели просто невероятно. Моника не могла поверить своим глазам.

— Это не просто платье, милая. Даже, несмотря на то, что я сшила его, сомневаюсь, что кто-то выглядел в нём хотя бы наполовину так же хорошо. Оно будто было пошито для тебя.

***

Без четверти семь, лимузин остановился у Белого Дома. Они рассчитывали прибыть к семи, но Моника была уверена, что они опоздают. Кэйтлинн раз семь пришлось отвечать на телефонные звонки, а Уокер множество раз заверял свою маму, что папа одел смокинг, а не футболку с джинсами. И с этим приходилось мириться. Даже Дилан прибыл на этот Бал.

Каждый мужчина семейства Боуэн был облачён в смокинг. И каждый из них выглядел крайне привлекательно. Девушка решила, что, если женщине приходится надевать дорогое платье и каблуки, чтобы познакомиться с людьми — она бы однозначно хотела сделать это с этими мужчинами. И Кэйтлинн выглядела изумительно. Моника вспомнила разговор, состоявшийся между ними, пока женщина наносила макияж.

— Разве не здорово, что в наши дни они могут сотворить с одеждой для беременных? Элис считает, что мне не стоит скрывать своё положение. Я смолчала о том, насколько тяжело мне было подобрать одежду. Я всего на шестом месяце, а это уже просто доконало меня, — несмотря на суету, женщина посмотрела на Монику через зеркало. — Ты знаешь кто это? Доктор и понятия не имеет.

— Да. Ты действительно хочешь знать? Потому что, если я скажу тебе сейчас, я не смогу смолчать потом.

Закусив губу, Кэйтлинн кивнула.

— Это мальчик. И он чистокровная пантера. Тебе лучше набраться сил, потому что он будет большим.

Закончив с макияжем, женщина присела. Она выглядела ошеломлённой, но очень счастливой. Отбросив свои дела, Моника улыбнулась ей.

— Я знаю, что Уокер говорит, что в любом случае будет счастлив, но мысли о том, чтобы растить девочку ужасали меня. Я понятия не имею обо всех этих девчачьих штучках, и мне бы крупно не повезло, если бы она заинтересовалась этим, — Кэйтлинн осмотрела комнату. — Это скоро закончится. В конце апреля.

— Ты будешь прекрасной матерью. А Уокер — просто великолепным отцом. Вы двое настолько чудесная семья, что трудно поверить в обратное. И ребёнок будет так избалован.

Беременная кивнула.

— Я завидую тебе. Хан сказал, что нам ещё не время думать о детях. И я не уверена, когда оно, то самое «время» будет.

— Он подразумевал, что ты ещё не в… как они называют это, «горячке». Понимаю, насколько странно это звучит, но Уокер назвал это именно так. Он сказал, что у нас это происходит раз на квартал, — Кэйтлинн посмотрела с улыбкой на Престон. — Когда мы начали работать над этим, мы были так счастливы. И ты будешь в этом состоянии около недели — всё время кажется, что тебе мало секса.

Моника подумала, что как это вообще возможно, потому что сейчас у неё его было в излишке. Когда горничная сообщила, что прибыла машина, обе женщины накинули свои накидки на плечи. Ни одна из них не хотела, чтобы их мужчины раньше времени увидели платья. И вот они здесь.

Моника знала, что выглядела просто потрясающе, но Хан не сдержал рык, когда увидел её спину. Когда мужчина прижался к её коже, Престон едва не споткнулась, повалив его на землю. Подняв голову, возлюбленный посмотрел в её глаза.

— Любой мужчина, что прикоснётся к тебе сегодня — умрёт в течение часа. Вспомни это, когда кто-то пригласит тебя на танец, — и Моника поверила ему. Хан выглядел достаточно дико, и девушка подумала, что она никогда не чувствовала себя столь влюблённой в него, как в тот момент.

Президент с Маршаллом встречали их в главном зале. Они оба были облачены в смокинги. И когда Маршалл потянулся к ней, Престон вспомнила о словах Хана и едва успела отступить. Мужчина же только рассмеялся над этим.

— Сегодня ночью он не будет возражать. Я помог ему с кое-чем для тебя, — Маршалл придержал Монику за талию, но от девушки не укрылось, что он не коснулся её кожи. — Идёмте же. Всё готово.

Зал, в который их сопроводили, был празднично украшен. Здесь стояла и огромная рождественская ель, и куча подарков. Подойдя к дереву, Моника рассматривала крошечные белые украшения, а после её взгляд зацепился за алтарь.

Престон посмотрела на Хана, а после вновь на мужчину, что направлялся к ней. В конце концов, это не был праздничный ужин. Её пара держал её за руку, пока они двигались к передней части комнаты. А когда пара встала перед его семьёй, Моника не сдержала слёз.