– Саша, проснись, - почувствовал я, как меня трясут.

Открыв глаза и широко зевнув, меня будить пришёл дед, сейчас он вахтенный командир, вот и спустился.

– Что, уже двенадцать?

– Да, обед готов, Юра собрался. Мотоцикл твой спустили на берег и подняли на склон. В лесу стоит, его там часовой охраняет из бойцов с баржи. Ты куда собрался с боцманом нашим?

– Прокачусь, нужен язык из местных немцев, и при возможности изыщу людей для команд. Есть пара идей. А на мотоцикле мы станем мобильнее, - садясь на кровати, спокойно пояснил я, после чего пошёл в санузел.

Дед не уходил, пока я занимаюсь делами и умываюсь, заодно чищу зубы.

– Мотоцикл это хорошо, но пуля быстрее, поэтому не торопись и каждое дело сначала тщательно обдумывай.

– Я так и делаю деда, ты же знаешь, - выходя из уборной, вытирая лицо полотенцем, ответил я.

– Знаю, но напомнить, никогда не помешает. Это непросто командовать группой кораблей, да ещё пятью десятками людей, но ты уж постарайся.

– Деда, ты разве забыл? Я же Адмирал. Не волнуйся.

Мы вышли из каюты, одел я свой ставший форменным чёрный технический комбинезон, пояс с подсумками и кобурой пистолета опоясывал мою талию, вот только наплечные ремни, что удерживали пояс, были от немецкой сбруи. Винтовку не взял, пусть пока в каюте в шкафу постоит. В кают-компании народу было не так и много, все из моей команды и три девушки медички. Мы вообще старались не демаскировать себя никак, даже дымом трубы из камбуза, поэтому завтрак и обед приготовили ещё ночью, но и тёплый он отлично пошёл. Борщ чуть подогрели с помощью лучин. Так что мы с Юрой быстро поели и попив чаю, до того как команды кораблей начали группами собираться у нас на обед, у нас так они организованы были, мы направились на берег. Я лишь в каюту зашёл, передумал, двух автоматов мало. Винтовку лучше взять. Вот я забрал её, чистую, почистить успел, как и пистолет. Ещё пару гранат, а потом наверх, отдал несколько распоряжений Лазареву, он за старшего оставался, и отправился к мотоциклу, пробежав по сходням на берег. А распоряжения были обычными. Ждать нашего возвращения, себя не демаскировать. Если через двое суток не вернусь, это крайний срок, уходить к нашим. Командование переходит Лазареву. Да обычное дело.

Юрка ждал у мотоцикла. Из всех наличных людей под моим началом он единственный был худ и мало весил, при этом я знал, чего он стоил. Остальные слишком тяжелы. После той езды со старшиной я зарёкся возить кого за спиной тяжелее себя. А Юра если и был тяжелее, то килограмм на пять, не более. Он был одет точно так же, разве что голова не покрытой была, на поясе подсумки с магазинами к «МП», который у того на плече висел. В отличие от меня у него сбруя полностью была немецкой, не переделанной как у меня. Насколько я знал, у него ещё был «Вальтер» в кармане, и на поясе висел нож. Гранат не было, тот их, откровенно говоря, опасался, и не носил.

– Едем? – спросил тот, когда я подошёл в сопровождении деда, Лазарев умчался на баржу. Там кто-то громко звякнул металлом, аж звон пошёл, и тот направился искать этого добровольца на тяжёлые работы. Наряд это слабое утешение из того что его ждёт. Всем же был отдан приказ соблюдать тишину, а тут какой-то криворукий нас демаскирует.

– Не едем, а толкаем. До опушки. Двинули.

Дед нам на начальном этапе помог, а дальше мы сами, тот обратно отправился. Мотоцикл действительно был лёгкий, шёл даже по мягкому лесному грунту вполне легко под нашими с Юрой совместными силами. До опушки оказалось далеко, почти час потратили и около километра прошли пока не оказались на месте. Тут же вилась полевая дорога, а слева вдали было видно насыпь железной дороги, присмотревшись в бинокль, я рассмотрел патруль из двух солдат, что неторопливо шёл по колее. Ну да, партизаны хорошо работают и рвут мосты вместе с чугункой и составами с огоньком. В прямом и переносном смысле. В моей истории партизаны так работать начали к сорок третьему, в сорок втором тише было, а тут воюют так, только дым стоит, настоящую рельсовую войну ведут. Насчёт местных партизан ничего не скажу, не знаю даже, есть ли они на этих недавно захваченных территориях, но в других местах немцам уже сейчас кисло.

Как только мы облокотили мотоцикл об одно из деревьев, Юра тут же снял фляжку с пояса и жадно к ней присосался. Пришлось указать на это:

– Юр, я тебя для чего взял? Чтобы ты носом во все стороны крутил. Ты как охранник, должен видеть всё вокруг, оружие наготове держать. А ты? Всё бросил, ни на что не смотришь, воду хлещешь. Даже справляя нужду, ты должен смотреть по сторонам и оружие наготове держать. Якши?

– Понял-понял, извини, больше не повторится.

– Надеюсь. Давай, поглядывай по сторонам, а я ещё раз на карту гляну, - недовольно бурча, я достал карту из планшета и, отойдя ближе к опушке, стал изучать окрестности в бинокль.

Да тут и не ошибёшься, мост рядом, а он железобетонный ориентир. Однако я смотрел не на насыпь с рельсами, а в сторону крыш хат небольшой деревеньки скрытой от нас яблоневыми садами. Ну да, так и есть, километра три до неё. Надо будет как-то объезжать. Обе карты, взятые у фельджандармов, увезли генералы. На мою взятую у сопровождающего колонны грузовиков были нанесены копии крок и меток, но я всё равно старался поглядывать, всё верно или нет. Деревню можно объехать по полевой дороге, там дальше были поля переходящие в местные степи, по ним и поедем.

Фуражку я сменил на немецкий мотоциклетный шлем с очками, у Юры был такой же, мы оседлали нашего двухколёсного коня, я его уже завёл, бачок был полон, последние капли залили нормального горючего и, выехав из леса, покатили по полевой дороге чуть в сторону от деревни. Там перекрёсток. Деревню миновали нормально, пару раз деревенские попадались, но мы их не сильно заинтересовали, ну едут два малорослых худых немца в бесформенных чёрных комбинезонах скрадывающих их фигуры куда-то по их нуждам, так и пусть едут. Проверку на местных мы выдержали, что не могло не радовать, так что я только прибавил газу и так на пятидесяти километрах в час уходил всё дальше и дальше от Дона. Уехать от деревни успели километров на семь, когда я понял, что скоро нам предстоит более серьёзная проверка. На бывших хозяевах этого средства передвижения, солдатах Вермахта. И что фигово, стрелять нельзя, вблизи дорога, и там было движение. Ничего, подаренный «Наган» всё так же со мной.

Мы ехали по дороге и сблизились с дамбой через речку. Она не охранялось, да и что тут охранять? Вот и когда мы проезжали дамбу, то слева на небольшом песчаном пляже увидели четырёх немцев и легковой «Опель-Кадет». Одна из основных легковых машин Вермахта в этой войне, рабочая лошадка, выкрошенная в серый камуфляжный цвет. Кстати, трёхдверная машина. На берегу горел костёр, похоже обед готовят, котел только с огня сняли. Было на берегу два офицера, не разгляжу при движении в каких звания, и двое рядовых вроде, что и суетились по хозяйству, один у костра, другой готовил стол, расстелив на песке скатерть. Именно этот, как я понимаю ординарец, а второй водитель, и рванул по берегу в нашу сторону, махая руками. Что ему было нужно непонятно, но судя по веселью офицеров, они ожидали увидеть цирк. Немец не успел выбежать на дорогу, выходящую с дамбы, мы пролетели мимо, но подумав, я развернулся чуть дальше и, проехав вперёд, выехав на накатанную тропинку, похоже это место отдыха пользуется спросом, через кустарник подъехал к пляжу. Юре я успел крикнуть, что немцы мои, пусть тылы страхует. Ординарец, сообразив, что мы сами едем к лагерю, неторопливо, в такт шагов, помахивая тряпочкой, которой пытался привлечь наше внимание, шагал обратно. Уже рядом был, в десяти метрах, когда мы подъехали.